Звезды пахнут снегом

Почти вплотную подъехав в туманной мороке к избушке, заметим и камень огромный, избушка приткнулась к нему, и ель, этот камень подствольный держа, не роняя, сама между тем теряется где-то вверху. На избушке надпись: ТРАКТИРЪ. Рядом навес для машин. Под навесом что-то копает малыш.

Познакомимся быстро. Пятилетнему Пете не хватает общенья, ко всякому новому человеку, особенно к девушкам, он прилипал намертво: сколько можно копать в снегу, в июне в песке, или кататься на машинке с Настькой. Кошку он засовывал между собой и рулем и объезжал свои владения, между домами, потом в сторону мастерской и дальше до туалета и еще дальше до скал, где запертая калитка отделяет обсерваторию от камней, величиной с две мастерские.

Со мной малыш не церемонился, считая своей сверстницей. Когда ему сказали, что Наташа и его мама одногодки, он спросил меня: да, одногодки, но ты же младше?

Много времени мы вдвоем проводили в моей комнате, иногда, хотя редко, против моей воли. Однажды за окном разразилась пурга, и Петя разошелся, прыгал на кровати, кричал.

Я скомандовала: «Идем гулять».

Снег лепил в лицо, дул ледяной ветер. Пройдя половину нашей проезжей дороги к выходу из экспедиции, он молча взял мою руку и пошел назад. Дома оказался снова нежным ласковым мальчиком.

– Наташа, расскажи мне историю.

– Какую тебе историю?

– Мне про Пушкина

.– Ну, слушай. Пошёл Пушкин на озеро. Подходит, а озеро замерзло. Отошел он от него и к елке направился. Прямо вплотную подошел. Подошел вплотную, а елка возьми да исчезни.

– Почему, Наташ, почему она исчезла?

– Туман был. И вот стоит он рядом с ёлкой, а её нет. И говорит тогда Пушкин: «Ну, брат Пушкин, ты совсем того».

– Что это, «того»?

– Ну, «того», это значит «этого».

– А чего, Наташа, этого?

– А этого значит того.

– Наташа! Я не понимаю. Ты меня обманываешь, это не про Пушкина.

– А про кого же?

– Не знаю. Про Пушкина – стихи.

Если в погоде появлялись признаки весны, мы с Петей гуляли по окрестностям. В сторону озера идем с ним по дороге – летом можно между скал по траве быстро сбежать, но апрель, и снега только чуть почернели.

Дорога-змея, извиваясь, на прежнее место в долгой пробежке примчит, разве чуть пониже. Под ногами заледеневший песок и мелкие камни: ноги сами несут. «Петя, – кричу, – а вверх как, сил хватит?» Малыш хохочет: «Еще». Наконец, уж озеро близко, повернули назад. И что же? Вверх не вниз. Только сотню метров прошел: «Я голодный, Наташа. А голодный не ходит пешком».