Дочки-матери

Элиза старше, мудрее, и она тоже преподаватель, она не поверит.

– Потому что я втянул ее в это, – пояснил он, но Элиза, казалось, и этому не поверила. Нет, не усмехнулась скептически, не приподняла в недоверии бровь. Просто светло-зеленые глаза вдруг потемнели, взгляд сделался более внимательным, будто до этого она рассматривала его лицо, а теперь заглянула в душу. Никите стало неспокойно.

– Яну достаточно легко втянуть в сомнительные мероприятия, тут я с вами спорить не стану, – усмехнулась Элиза. – Но лишь в те, куда она сама хочет быть втянутой.

– А если не только в этом? – внезапно даже для самого себя спросил Никита.

Взгляд Элизы ничуть не изменился. Она наверняка ждала этого, сразу поняла.

– Тогда аккуратнее. Какой бы умненькой и взрослой она ни казалась, ей девятнадцать. Девушки в ее возрасте наивны и романтичны. Вы пригласите ее на ужин, а она уже начнет выбирать имена вашим детям.

Элиза сказала ровно то, что он и сам знал, чем себя сдерживал.

– Я учту ваш совет и не стану приглашать ее на ужин, – заверил Никита.

Темная зелень в глазах Элизы снова посветлела, превративший из болотной тины в свежую траву, губы растянулись в улыбке.

– Если только она сама вас не пригласит.

Через открытое настежь окно до них донесся звук двигателя и шум колес по гравийной дороге.

– Вернулись? – пробормотала она.

Холодок пробежал по спине Никиты. Встречаться здесь с Яной в его планы не входило. Как теперь объяснить, зачем он приехал? Однако объяснять придется, потому что его машина стоит перед домом, и даже если Яна с отцом вернулись зачем-то ненадолго, то машину они все равно уже увидели. Оба выходили из своего автомобиля удивленными, хотя лицо Яны осветилось радостной улыбкой, когда Никита и Элиза вышли на порог.

– Никита? Вот так сюрприз!

А вот ее отец выглядел не столько удивленным, сколько настороженным, и это было понятно. Никита явился в его дом в его отсутствие и пьет чай в компании его жены, такое никому не понравится. Ведь если он приехал к Яне, то мог бы предварительно ей позвонить, не девятнадцатый век на дворе, и даже не двадцатый, когда телефоны были лишь стационарными и не всегда к ним имелся доступ.