Вдалеке от рая

Он сказал это так сочувственно и проникновенно, как если бы скорбел об этом человеке.

– Разве он один такой?

– Кто?

– Кто помер и Бога узнал. Разве мы не так?

– Не так, совсем не так.

Старичок перекрестился, и в глазах его снова засветились теплые маячки.

– Вот, Ванюш, послушай, Сама Богородица тебя своим покровом укрыла. Ты в какой день надумал мысли свои черные, знаешь? Вижу, что нет. Собор Пресвятой Богородицы. Царица наша Небесная, углядела тебя, Матушка наша!

Он перекрестил Ивана, поправил одеяло и погладил его по голове.

– Вся нынешняя твоя жизнь – это Её промысел и заступничество. Вот как, скажи мне, ты за этот выступ мог зацепиться? А потом на основание бывшего фонаря, как тебя на несколько метров занесло? Как ты там задержался, если без чувств был? Молчишь? На рельсы кулем свалился уже тогда, когда поезд прошел. Я стою, смотрю, глазам своим не верю. Молюсь Ей, Царице Небесной… молюсь Преблагословенной… молюсь Пресвятой Пречистой… а ты весишь, не шелохнешься. Да, вот такие дела, Ванюшка.

А что я мог сделать? Ты прыгать собрался, я тебе кричу, да какой там. Вижу, летишь уже камнем вниз. Я к мосту бегом, как мог. Бухнулся на колени, не успел, думаю, глаза закрыл, и зову Её, заступницу нашу. Так пока поезд ехал, глаз не открывал. А потом смотрю, лежишь ты. Аккуратненько так головой на насыпь. Побежал к тебе, сердечко послушал, Ванюша, а ты живой.

– Откуда вы взялись на мою голову?

– Ты, Ванюшка, знаешь что, не дури! И глазищами меня своими не буравь, без толку затея.

Смысла нет, за жизнь цепляться? Это ты, парень, брось! Слышал, что я тебе сказал, брось! Его искать надо?

– Кого искать? Кого?

Иван вспомнил свой черный день другой жизни, как она пятилась назад и смеялась ему в лицо. Он вспомнил, что случилось потом. Как он бежал на этот мост, спотыкался, падал, вставал и снова шёл из последних сил. Его тело, как и тогда, начала сотрясать дрожь.

– Кого искать? Я спрашиваю, кого? Бога?

– Я про смысл, Ванюша, про смысл.

Ты верно не там за ним ходил. Не по тем дорожкам.

– Чепуха всё это, слова одни!

– Конечно, слова. А как без слова? С него всё началось. А Бог, сынок, Он сам нас найдёт, ты только сердце приготовь, чтобы оно для милосердия билось.

– Где, оно – это ваше милосердие? Где это ваше хваленое милосердие?!

Он одержимый бедой, бил святыми словами наотмашь, разуверившись во всём. Иван уставился в потолок. На губах застыл третий вопрос, самый острый и страшный.