Смешинки и грустинки. Согревающие истории о счастье, любви и немного волшебном коте

Продавец протянула бидон и, покачав головой, спросила:

– Небось, мороженое купила, вот и не хватило, да?

И, подняв глаза на женщину, сказала:

– Они через одного тут такие ходят, на мороженое и булочки деньги спустят, потом им на продукты не хватает.

Ира, задохнувшись от несправедливого обвинения, взяла бидон и тихо ответила:

– Я не покупала мороженое. И булочку не покупала.

Потому что мама всегда отставляет деньги только на продукты по списку, хотела добавить она, но ее уже никто не слушал.

– Вы груши не теми грушами завесили, – пробудил Иру от воспоминаний голос кассира.

– Что? – не сразу поняла Ира.

– Груши неправильно завесили. Эти дороже, а вы завесили теми, что подешевле, – отчеканила кассир.

Вообще-то покупать груши Ира не планировала. Забежала за хлебом, но как раз тогда, когда кассир предъявила обвинение, утрамбовывала хлеб в третий пакет размером с дом. Трехлетняя дочь активно помогала, чем заставляла Иру нервничать: яйца хрупкие, нервы слабые.

– Я внимательно все проверила перед тем, как взвесить. И взвесила груши «Конференция» грушами «Конференция», – твердо ответила Ирина.

– Нет, это «Аббат», они дороже, – отрезала кассир и закатила глаза под перламутровые веки, всем своим видом намекая, что Ира как раз та нечестная гражданка, из-за которой терпит убытки их честный магазин.

Надо отметить, что систему работы супермаркетов Ира знала изнутри довольно-таки хорошо, так как много лет «поварилась» в ней товароведом и была в курсе того, что перепутанные ценники – явление более частое, чем нечестные покупатели.

О чем и поведала кассиру с непривычной для себя агрессией:

– Ценники нужно правильно развешивать, а не сваливать на покупателей свои недоработки!

Кассир громко вздохнула всем пятым размером и зычно позвала охрану:

– Вась, ты посмотри за ними, я пошла груши проверю.

Очередь тяжело вздохнула: хоть шоу и было интересным, но время дороже.

– Мам, а куда тетя пошла? Она на нас сердится? – заволновалась дочь.

– Она сердится, но не на нас. Не переживай.

– А на кого она сердится? – не унималась дочь.

– На жизнь, – вздохнула Ира.

Кассир вернулась, негодующе колыхая грудью:

– Это «Аббат»! Я их вам перевесила. Вы что, «Аббат» от «Конференции» отличить не можете?

– Я взяла груши из того ящика, на котором написано «Конференция». И взвесила их как «Конференцию».