Идущая по пескам

Выглянув из окна во внутренний двор, заметила появившихся перевертышей, они бессистемно бегали по двору, шипели и кого– то искали, уж не меня ли? Ага, ищите, может и найдете…

Так просто я не уйду, их особей пятнадцать-двадцать, справлюсь, главное, что б никого серьезнее, не было.

Не обращая внимания на интенсивное шевеление змеюк, обошла весь Храм, даже в подвал заглянула. Но никого из своих не нашла. Еще оставалась надежда, что не все лежат во дворе. Это я смогу проверить, как только расправлюсь с перевертышами.

Я вовсе не кровожадная больная психичка, что бы живых существ направо и налево рубать, но в тот момент чувствовала себя вправе вершить справедливое возмездие. Мне хотелось только уничтожить тех, кто участвовал в уничтожении моих близких. Хотелось сделать им так же больно, как было больно мне и еще, скорее всего, будет больно потом, после всего, когда смогу расслабиться. А в данный момент, я – Мастер Храма Бога Хаоса и нюни распускать не имею права.

* * *

О, вот и Гарольд с подмогой, ну что змеюки подколодные, мои катары совсем оголодали, давно кровушки не пробовали. Избавим мир от погани.

По расширенным глазищам одной из змеюк поняла, что амулет разрядился, и маскировка помахала ручкой. Его первого и приложила моим цветочком прямо в сердце, если оно у него было, конечно. Одновременно с этим метнула второй в шею другой змеюки, лезвия катар тридцати сантиметровые, голова осталась висеть на толстой змеиной кожице.

Одна голова, вторая… Считать головы, складывая в мешок, было конечно не обязательно, но должна же я была распределить равное количество голов на обе стены. Этот момент мне особенно был омерзителен, но закон есть закон.

Во-первых, если оборотню или перевертышу не отрубить голову его животное может регенерировать и восстановить первоначальное тело. Во-вторых, по закону оборотней за убийство детей положено публичное вывешивание головы, естественно, отдельно от тела, на всеобщее обозрение. А где я публику искать буду?

Вот и будут их головы отдельно от тел вывешены на ограде храма. Себя я, конечно, выдам, но за братьев отомщу.