Дневник одиноко-женатого мужчины

Играл медляк, я обхватил "Ёлку" (Иоланту) за талию, она прильнула ко мне, положив голову на плечо. Её горячее дыхание согревало и без того взмокшую от возбуждения мою шею. Полутьма, алкоголь и «Скорпы» сделали своё дело. Мы целовались в засос. Ёлка совала мне в рот свой язык, как будто хотела им пощекотать мои внутренности. Она потащила меня на верх. Но откуда-то возникший «Гута», извинившись перед Ёлкой, обнял меня за плечо и со словами "У меня к тебе есть срочный разговор», потащил меня на балкон.

Я передрефил : а если он Ёлкин «кадр». Тогда мне кабздец.

Но, «Гута» вдруг резко протрезвел и заговорил со мной нормальным голосом. Не знаю, как так можно?! Ну, если только он и не был пьяным вообще.

– Слушай, «Птаха», ты у нас новенький, не знаешь правил. Короче, у нас в своем курятнике не топчут. Чтоб проблем не было потом.

Я стоял, как последний лох. Не понимая, что имеет в виду мой одноклассник, я переспросил. «Гута» прыснул сквозь узкие губы:

– Никакого перепихона с одноклассницами.

У меня было двоякое чувство. С одной стороны, было приятно, что “Гута” решил, что я «половой гигант», а с другой… А с другой, если бы он догадался, что у меня никогда и ни с кем…, решил бы, что я вообще не умею контролировать ситуацию.

Ну, зато теперь я знаю, что такое "Зеленка", и Гутылевский обещал меня взять с собой, когда пойдет туда снова.

Аркадий Петрович, взяв лист покупок и, внеся в него пачку кофе (по правилу «Зомби ящика»: взял – купи и положи обратно), покинул свою не столько уютную, сколько шикарную стараниями профессионала-декоратора, квартиру.

Проходя через осенний парк, Воронцов услышал высоко в небе перекликающиеся крики птиц. Выстроившись в ровный косяк, они пролетали над его головой, а он провожал их печальным взглядом, словно они летели туда, куда ему дороги нет.

Он с тоской в глазах шел по желто-красному ковру опавших с деревьев листьев.

– Папа, папа! – услышал он у себя за спиной звонкий детский голос.

Аркадий Петрович резко обернулся, и на его губах появилась улыбка. Печальная, грустная, но улыбка.

На дорожке стоял молодой мужчина, широко раскинув руки. А девчушка лет пяти-шести бежала ему на встречу. Вот она ухватила его за шею, и сильные мужские руки, подхватив ребенка, закружили ее в воздухе.

Тетрадь 1. (1982–1984).