Исчезающие в темноте

Голова кружилась все сильнее, и она уже мысленно подсчитывала деньги в кошельке: домой ей лучше поехать на такси.

– Ну что, ты поговорил с ним? – спросила тем временем Ксения, решив, что заботы Марку оказали достаточно и можно переходить к делу.

Тот лишь поморщился в ответ.

– Ничего путного он так и не сказал. Опять это свое бесконечное «помоги». Еще говорил что-то типа «сосны» или «сосновое».

– Сосновое? – переспросила Лера. – Что это значит?

– А я знаю? Я спросил, как его зовут, а он начал говорить про сосны.

Потом вообще набежала толпа призраков, я уже ничего не мог расслышать.

– Возможно, фамилия? Или указание местности? – предположила Ксения. – Название улицы? Деревни?

– Я боюсь представить, сколько даже в Ленобласти деревень с таким названием, – проворчал Марк.

– Сейчас проверим.

Лера поднялась с дивана, открыла лежавший на столе ноутбук и быстро застучала по клавишам.

– Сосновый бор, Сосны, Сосновка, Сосновое, Соснянка, Сосново… Шесть.

– Я за тобой еще перепроверю, – проворчала Ксения.

 – Не исключено, что ошибок наделала.

Лера надулась, но ничего не ответила.

– А сколько еще Сосновых улиц, – тихо добавила Рита. Ей было нехорошо не только от применения силы, но и от осознания того, что все было зря. Марк едва не умер ради крошечной информации, которой нельзя воспользоваться. – И кого искать на этих улицах?

– Я видел его, – добавил Марк. Он протянул руку и взял со стола лист бумаги и карандаш. – Могу нарисовать.

Его рисунок совсем не походил на фоторобот, который обычно составляют в полиции и показывают по телевизору в криминальных новостях или печатают в газетах.

Скорее это был легкий набросок, какие иногда рисуют многочисленные художники на набережных и центральных улицах города, привлекая туристов. Широкий приплюснутый нос, маленькие скошенные к носу глаза, мясистые губы, сглаженные черты лица, короткая шея. Только прическа пряталась под капюшоном.

– Вот это урод, – скривилась Лера, увидев портрет.

– Это не урод, – в один голос возразили Рита и Ксения.

 – Это человек с синдромом Дауна.

– Теперь я понимаю, почему он не мог сказать ничего внятного, – нахмурился Марк, тоже разглядывая собственный рисунок. – Не потому, что не мог достучаться до меня с того света. Он просто был болен при жизни.

– Зато мы теперь знаем, где и как его искать, – заявила Ксения и, поймав на себе недоуменные взгляды, пояснила: – Такие люди всегда состоят на диспансерном учете.