Понедельник. №7

Он был одинок и непроницаем.

Подлое чувство жалости, смешанное со скрытым, непонятным удовлетворением овладело мной. Погас мир жаркой, синей свободы, раньше времени дохнуло призраком зимы и смерти. Внезапно почувствовал, что моё горло забито пылью, но решил не сдаваться.

– Гриша, давай проведём сегодня весь день вместе. Будем есть, пить вино и наслаждаться музыкой. Сделаем сегодняшний день прекрасным, свободным, и пусть звучит музыка – мы будем подпевать ей, этой сладостной, гибельной, всепрощающей музыке, чтобы ощущать нашу свободу…

Светлая тёплая волна смыла чёрную тень в его глазах:

– Спасибо дорогой друг.

Две минуты – между жизнью и смертью…

Сегодня отмечаем День Памяти погибших солдат и жертв терактов…

Каждый год, в течение двух минут гудят сирены, пронизывая нутро, и мы, с поникшей головой, рассматриваем серое покрывало асфальта или бурую каменистую землю, в которой покоятся наши герои.

Две минуты – так судьба распорядилась, что звонок моего друга Якова Шейни[2 - Шейни (иврит) – второй], в тот роковой день, я пропустил всего на две минуты. Яков сказал жене, что едет со мной обедать в восточный ресторан на бензоколонке М'АЦА в Хайфе. Яков не дозвонился, поехал без меня и погиб во время теракта на бензоколонке.

Двух минут не хватило мне, чтобы встретить его, погибнуть вместе с ним или вместо него, а может, и спасти его – этого я никогда не узнаю, но каждый год две минуты сирены гудят в его честь и напоминают о жестокой превратности судьбы…

Мы были в компании одной:

Яков первый и Яков второй.

И он погиб – отдал жизнь в жертву.

Так стал навечно Яков – Первым…

Белые ночи, белая грусть

Белая пора, пустые ночи,

небосвода диск тягуч и густ,

если уж писать – то покороче,

растворяя белой ночи грусть.

Белая душа и грусть такая,

как её улыбка белых уст,

белый сумрак, утром, умирая,

оросил акаций белых куст.

Тут не любовь – скорей судьба

Любовь – оставим молодёжи,

у нас – судьба. Войдёт она,

и ты, по цвету губ и кожи,

угадываешь – голодна.

В её в шагах неторопливых,

в молчаньи суженных зрачков,

в глазах, с оттенком чёрной сливы,

теплится жизнь твоя – без слов,

без поучений и без правки,

в фокстроте липовых теней —

у Бога не просить добавки,

осознавая – счастье в ней.