Понедельник. №4

Здесь, в тихих заводях, он ставил лодку на якорь, брал на руки свою ненаглядную и купал ее.

Ципора, выросшая в горах, очень боялась воды и не умела плавать. Ведь реки ее родины были холодны, как лед, и быстры, как молнии. А здесь, в теплой спокойной воде, рядом с тем, кому верила, забыла свой страх. Но плавать не умела.

– Ты, как птица, боишься воды, – удивлялся рыбак. – Я поплыл…

И пока Ципора после купания сушила и расчесывала свои длинные золотисто-серебристые волосы, Ариэль плавал. Его смуглое крепкое тело скользило в воде ловко и быстро.

Ципора очень любила наблюдать за мужем. Ариэль напоминал ей дельфина. Но, восхищаясь им, она никогда не высказывала этого вслух – была горда и сдержана, как подобает горянкам.

Вот так и жили влюбленные, радуясь солнцу, морю и жизни…

Но счастье не вечно…

В один из пасмурных дней Ариэль не вернулся с рыбалки.

Долго стояла на берегу Ципора, глядя в суровое море. Вечерело. Было одиноко и тоскливо… И в сердце вползло злое сомнение: «А, может быть, он меня уже не любит? Может быть, где-то в селе зазвала его к себе юная рыбачка?»

И в тот же миг, когда эта мысль влетела в голову ревнивицы, ее услыхал Нирод.

– Ха-ха-ха! Я чувствую прилив сил. Кровь молодеет и кипит. Ох-хо-хо, она его уже не любит: каждый дурак знает – любимому верят.

И он, радостный, маленький и шустрый, подбежал к остывшим чанам и начал колдовать. Флюиды его колдовского мозга проникли через облака на землю, долетели до залива, на берегу которого была видна одинокая женская фигурка.

Сомнения, ревность, тоска с огромной силой обрушились на Ципору. Рыдая, она бросилась к морю. Страх и какая-то неведомая сила одолевали ее, бороться стало невмоготу.

А Нирод старался вовсю.

– Ласточка, ласточка, – зло шептали его серые узкие щели-губы.

Ципора вступила в волну, взмахнула руками… и полетела. И в тот же самый миг она увидела мужа.

Ариель плыл, гребя одной рукой. Сил уже не было, но он знал, что его ждут. Это вело его к берегу.

Этот призыв услышал Ариэль. Он поднял голову и увидел маленькую ласточку-береговушку, казавшуюся точкой на фоне неба. И сердце дрогнуло… Он почувствовал огромную тревогу. Ласточкин крик разрывал душу. Ариэль протянул к ней руки…

А в этот миг Нирод понял причину своей ненависти к влюбленным. Ему, иссушенному старцу, нравилась гордая горянка.