Понедельник. №4

И птицы летали стаями, криком вторя их смеху, а дельфины на своих крепких спинах катали их по бурлящим волнам залива. Но все это происходило во сне. А когда они просыпались – забывали свои видения.

Как-то эти сны подсмотрел злой карлик – колдун, знавший тайну видений ночи. Ему были чужды сентиментальные игры смешливых человечьих детенышей. Он злился, бесился и сатанел, глядя в свое волшебное зеркало на детские забавы.

– Я проучу этих самодовольных дурачков! – кричал страшный колдун, потрясая кулачками и взлохмачивая седую бороду.

Долго колдовал одинокий старик над своими огромными чанами, в которых бушевало пламя и ревел ветер. Зловещая горбатая фигурка суетливо двигалась среди фантастических сооружений. Колдовал неистово, денно и нощно, колдовал год, два, три. Его седина превратилась в ржавчину, а глаза затянуло плёнкой.

Прошло десять лет.

Пламя колдовского огня достигло горной гряды, где жила в своей скромной хижине Ципора – так звали девочку из снов.

Загорелся лес, содрогнулась земля. Голубое небо посерело от тумана и пепла, а потом, огромная волна с далекого ласкового залива, где жил Ариэль, мальчик из снов, обрушилась на горы.

Колдун ликовал: ему было так хорошо, так легко, так весело, что он, тщедушный, казался себе великаном. Распираемый гордостью за совершенное злодеяние, Нирод – карлик-колдун стал действовать дальше. Могучие волшебные силы, подвластные злой воле, бросили усыпленную колдуном девушку ввысь, а теплая волна, погубившая ее родину, легко подхватив, перенесла на песчаный берег к Ариэлю.

– Живи, дурочка, живи, – загоготал старый колдун, – иди к своему дурачку. Сны снами… Посмотрим, что в жизни будет.

Светлоликая, с нежным румянцем на щеках, с дрожащими темными ресницами, в мокрой холщовой рубахе лежала она на песчаной косе, а неподалеку перебирал сети молодой смуглый рыбак.

Солнце, вынырнувшее из моря, осветило оранжево-красным светом красавицу. Ципора, пронзённая солнечным теплом и светом, открыла глаза и вскрикнула от испуга.

«Чужестранка, как она прекрасна!» – подумал молодой рыбак, но ничего не сказал.

Сердце вдруг наполнилось неизведанной истомой и забилось глухими ударами.