Он, она, они, или Отголоски

Сотрудничал со многими творческими ребятами в рамках региона, точечно выступал, писал рекламу, сочинял себе и другим, раскручивался как мог через соцсети, за все хватался. Тренировал юных каратистов. Открыл танцевальную школу, куда подтащил старых друзей и нескольких бывших сослуживцев из армии, которых сам учил дэнсить. Был класный дизайн, концепт, но потом её пришлось продать.

– Будешь открывать новую? Теперь-то шансов на успех побольше?

– Думаю, сейчас в этом нет смысла. Классы я могу давать и сам, не привязываясь к месту и сам себе являясь брендом, а тянуть такой проект нет больше ни времени, ни запала.

– Поделись!

Он выдохнул. Идеи были как всегда странными, и заоблачными.

– Если получится серьезно подняться, хочу открыть семейный спортивно-игровой центр. UCR – трассы разной сложности, смешные и доступные многослойные спортивные командные квесты. Командная амуниция, сложные мобильные декорации, лонджии, возможность побить посуду… Есть проработанный зафиксированный концепт, просчитан бюджет, даже знаю где заказать оборудование и спроектирована планировка.

Ну и все. Он явил разумную меру открытости, по крайней мере – готовность к ней. Но не больше. Он не особо стремился понравиться. И не готов был ради этого на всё. Теперь он стремился к умеренности.

Допив одним махом чай, он как-то ловко зафиналил свой визит. Он приехал для этого.

– Андрей… Геннадьевич, правильно? – он мысленно похвалил себя за попадание, уловив сдержанное кивание, – Если Вы не против… – он почувствовал внутри недостающее в последнее время на фоне выбранного образа и популярности его детских песенок…взрослое мужское самосознание, зазвучавшее в собственном голосе… Он лишь недавно начал находить в себе это… И кайфовать… Много лет инфантилизма и мечтаний, родительской опеки… Добровольно застрявший в своих подростковых переживаниях и чаяниях, привыкший быть мальчиком – хорошим и хорошеньким, он лишь теперь, с глобальным переездом, с первым серьезным окончательным разрывом, с новой страницей в жизни и большим контрактом, иногда начал разрешать себе взращивать внутри эту часть своей натуры, которую раньше немного побаивался, и которую теперь так часто хотели видеть в нем извне… И которая так ему шла.