Биография неизвестного

Он нажал кнопку вызова, и лифт, не успев сомкнуть своих створок, мгновенно распахнул их. Я посторонилась, пропуская его в кабину. Помедлив, створки сомкнулись, и мы стали спускаться на первый этаж.

Я бросила на него короткий взгляд. Мне показалось, что его губы едва дрожат в улыбке, а в глазах блестят веселые искорки. На нем было темное пальто, из-под которого едва выглядывал белоснежный воротник рубашки. Я отвернулась, устремив свой взгляд на металлические створки лифта. В створках этих стояли мы, отражения наши были лишь тенями, но тени эти были запечатлены в чем-то материальном, и оттого мне почему-то захотелось улыбаться.

Лифт остановился – как жаль, что счастье и восторг – короткий миг! – створки бесшумно распахнулись, и в безмолвие кабины ворвался шум холла первого этажа.

– Всего доброго, – произнес он, бросив на меня короткий взгляд и улыбнувшись мне.

– До свидания, – ответила я на слова, показавшиеся мне в тот момент лучшими словами на свете.

Еще долго потом я повторяла про себя эти его слова, чувствуя на языке сладость предвкушения.

Я услышала позади себя тяжелые шаги и шорох листьев – это Боря пролезал через кусты и низкие ветви. В руках у него была плетеная корзина, полная белых грибов, на широких шапках которых блестела роса.

– Смотри, сколько мы насобирали, – сказал он, нагоняя меня.

На Боре была стеганая охотничья куртка, из-под которой выглядывало горло свитера, а джинсы он заправил в высокие резиновые сапоги. Лицо его было румяным, глаза возбужденно блестели.

– В этом году много грибов, – заключила я, бросив взгляд на корзину.

– Дожди были тихие, – объяснил Боря, – и осень не слишком холодная. Сейчас в лесу влажно – для грибов в самый раз.

Мы вышли на узкую лесную тропку. Слева от нас, среди ветвей и кустов, то и дело мелькала спортивная отцовская ветровка с темными продольными полосами.

– Вера, – услышала я за своей спиной приглушенный голос брата, – я хотел кое о чем поговорить с тобой…

Я остановилась, обернувшись к Боре.

– О чем?

Боря пошел рядом со мной по траве, сбивая тяжелыми сапогами лежащие в ней темные шишки.

– Я пригласил на обед Жанну, – сказал он спокойным, ровным голосом, без каких-либо оттенков нерешительности.