Биография неизвестного

Широко ступая, он шел рядом со мной, высокий и несколько смущенный.

– Что ты делаешь в свободное время? – спросил меня Глеб, когда мы зашли через круглую арку в один из дворов.

– Читаю, гуляю, – сказала я. – Отдыхаю. Как и все.

– А путешествовать любишь?

– Не выношу поездов.

– А самолеты?

– Никогда не летала.

– Нужно это исправить.

Я не смотрела на Глеба, а взгляд мой блуждал по сторонам, как он часто блуждает у людей скучающих или пребывающих в поиске верного ответа.

– Может быть, – неопределенно ответила я.

– Ты-то смотрела вчерашний матч? – отчаянно подбирал тему для разговора Глеб.

– Нет.

– Совсем спортом не увлекаешься, или просто день такой?

– У меня мало времени на телевизор.

К моему счастью, скоро мы вышли на Садовое кольцо, и шум машин был лучшим предлогом отвечать коротко и быть немногословной.

– Нужно больше гулять, – повысил голос Глеб.

Я натянуто улыбнулась и подошла к остановке, где уже собралось человек семь.

– Вот и мой троллейбус, – развела руками я, чувствуя, что переусердствовала с веселостью в голосе.

– Хорошего дня, – сказал мне Глеб, а я, заходя в троллейбус, только коротко обернулась к нему и кивнула, принимая пожелание.

Усевшись возле окна, я не посмотрела на Глеба, который все еще стоял на остановке, сжимая в руках портфель.

ГЛАВА 11

Я совсем не разбиралась в грибах, более того – я не любила их, но походы в лес осенью были скорее данью уже сложившейся традиции, нежели временной прихотью.

В лесу густо пахло влажной землей и сухими листьями, хотя земля еще не была укрыта тем оранжево-красным ковром, какой будет в начале октября. Лес дышал, распахнув широкие макушки сосен и елей, березы позванивали бусами уже желтеющих листьев, а ветер обнимал влажные стволы, по которым то тут, то там бегали маленькие паучки.

В лесу никогда не бывает тишины: все в нем живет, движется, стрекочет. Здесь не ветер хозяин пространства, а дух, что едва касается лица и волос. Лес обнимает, укрывает, погружает в пучину дурманящего аромата хвои и земли – самого родного для русского человека аромата.