Разожми ладони

Порой озирался по сторонам удовлетворенным «сытым» карим взглядом хозяина, странным спокойным удивлением рассеянно охватывая, «обнимая» давно знакомые и изведанные пространства. Он знал эти места с детства, (из которого да, уже вынырнул!), они были его-шними, «СВОИМИ!»

кому бы ни принадлежали формально, и сколько б таких же, как он, ни считали их так-же своими, ровно в той же степени. Все упомянутые – привыкли щедро делиться этими просторами и всей этой красотой – с её уникальной планировкой и идеальным озеленением, которые все без исключения обитатели привыкли показывать гостям как местную достопримечательность, как «свой собственный» парк или какой-то архитектурно-ландшафтный уникум,

а не частное учебное заведение.

И свое пускай и временное, но пристанище,

дом.

Другой человек заблудился бы в этих лабиринтах похожих друг на друга отрезков земли и покрытий,

но только не он. Он знает тут каждый камешек, каждую лазейку, каждую трещинку на покрытии. Он знает кратчайшую дорогу, и не попадется в сетки ограждений.

Перед ним простирался простор, лишь условно разделенный на ландшафтные или пространственные зоны. Он менял газон на гравийку, потом асфальт на бордюр, игнорируя «как свой» ограничения под ногами. На эту картинку голографикой накладывалась другая: островок коллективного единения в общей неиссякаемой энергии и безграничном доверии. Его любимая работа. Он выбрал её в самом детстве. И сейчас это – то, что он готов был забрать из детства с собой.

Туда. Вперед.

Он моргнул, но это не смазало картинку из ближайшего прошлого, которое ещё до конца не отпустило: хорошее было утро. Результативное. И музыку в наушниках сейчас флешбеком заглушали знакомые голоса, звучавшие одобрительно, и сливавшиеся в одно общее эхо, в котором у него – своя партия. И это была другая музыка, к которой он привык. Все эти застывшие пейзажи за спиной остались без него не на долго. Эта мысль приносила в его жизнь какой-то совсем несвойственный его возрасту, его натуре, и его набранному тему движения,

…покой.

Какое-то особое уютное спокойствие, когда не хочется совершать никаких манипуляций со временем: ни ускорять его, ни останавливать, ни переворачивать вспять. Как будто всё – своим чередом. И хорошо, что завтра наступит, и принесет с собой всё, что должно. И хорошо, что это будет – лишь завтра. Так бывает только когда знаешь свое место, и несешь его по жизни в любом темпе в любые направления.