Полярное Сияние

Как бы окружающие ни думали, что это их отработанная и заявленная дистанция.

Однако именно Валера ловко решил вопрос с транспортом, потом с размещением в нем багажа, пока Лёшку забрали организаторы посмотреть завтрашнюю площадку. И вот они уже подъезжают к отелю. И Валера знает, когда вернется их Светило, лучше мамы или сестер.

Сумбур на ресепшне, и вот Людмила даже не уследила, куда кого поселили. А ведь намеревалась заметить.

Вмешаться? Вряд ли. Но не может же быть, чтоб…

Лишь через час после прилета все сумели скинуть с себя багаж и дорожную амуницию, освежиться в душе, перекусить и прицелиться на бассейн и изучение территории.

Спустя почти 2 часа Лёшка еще не вернулся, Людмила пошла искать сестру, а та – забеспокоилась за то, где там внучка, так их всех проводил к особому дикому пляжу сам Сияние собственной персоной.

Следующие 2 часа они имели неосторожность узнать и убедиться воочию, что гость – еще и сёрфер. Не на словах, а почти профессиональный, который с полетами над волнами.

И это была еще одна отсрочка.

* * *

Когда вернулся Лёшка – никто и не видел. Оно всегда так: сын/брат может побыть с ними лишь номинально – он всегда кружится в своих профессиональных заботах, неразделим со своим Призванием. И пытаться поспеть за ним – утопия. Все пытались и все выдыхались за 3 часа. Давно уж не пробуют. Зато он возникает откуда-не-возьмись радостный, как сказочный герой, окатывает всех волной энергии и счастья, и снова утекает за кем-то из менеджеров или организаторов по неотложным делам, убедившись, что всё хорошо и все довольны.

Но утром Людмила примерно узнала, что вернулся, и когда. От сестры она выяснила, когда вчера сослали Виолетту.

И да, сбылись ее худшие ожидания. Это был не общий номер. А соседние. И в стороне от всех их 5ти их семейных номеров.

Будто они, родня, еще на что-то надеялись.

Весь следующий день сына видно не было, да и друга его – тоже. Увидеть обоих удалось лишь вечером на выступлении сына в большом отеле. Не сговариваясь, объект, который мог быть узнан фан-сообществом артиста и присутствие которого могло вызвать вопросы, никак не приближался к его семье, хотя ехал на выступление и обратно вместе с ними. В зрительном зале общался то с Виолеттой, то еще с кем-то неизвестным, мало оставался в одиночестве.