Что внутри у манекена

Гидромедцентр, предупреждая о рекордном снегопаде, ничего не говорил по радио о такой тотальной пурге, и, указывая миллиметры осадков, совсем не обещал сугробы выше колен! Шквалы ветра, встретившие её густой колючей белой мглой, зловеще завывали и дышали инеем в лицо, хозяйничая во тьме на сотни метров: уличные фонари были бессильны сегодня в этом мрачном мраке – казалось, в воздухе летали целые сугробы! Барханы сугробов!

Оставшись совсем одна в темноте, в нулевой видимости, сражаясь с взбунтовавшимся шарфом, она сделала несколько шагов вперед – скорее угадывая и нащупывая направление, и заверяя себя, что дом – почти рядом.

Нужно только миновать замерзший пруд – гордость их приличного поселка, и всего пару дачных «кварталов».

Но обманчивая топкая белота впереди сгладила все знакомые рельефы. Когда порыв ветра в очередной раз буквально сбил её с ног, и волосы взметнулись ввысь, выбившись из-под шарфа, она вскрикнула, чувствуя, как промахнулась мима выстланной пешеходной дорожки, и как сугроб, в который она угодила, засасывает её вертикально почти по пояс, если не по грудь.

Носочки промокли – кажется, она одной ногой вообще провалилась под лед пруда, укрытый толстым слоем мягкого свежего снега.

Ну почему в такую стихийно-бедственную погоду было не вызвать такси?? – думала она, вспоминая о горячем чае, и бабулиной шали, и о пледе, и рыжем коте… мотивируя себя выкарабкиваться поскорее. Да, такси – это то, на что она сейчас готова была молиться.

И будто б сама Вселенная услышал её – рядом затормозила большая черная машина.

Благодатная обитель со «стенами» и обогревателем! Дверь приоткрылась, там мелькнула мужская голова в облаке теплого света. И нимб ей скорей всего привиделся.

Внутри были лампочки и печка. Иные мысли в этот момент в её «карте Мира» отсутствовали. Ловкий мужчина стройного сложения (а потому что без пальто! Лишь только в шарфе, в котором путались кончики его волос), оказался рядом, молча и обоюдно неуклюже (зато быстро!) вытащил её из сугроба.

Через мгновение она оказалась в теплом салоне, скидывая промокший насквозь модельный сапожок.

Даже благодарность такой несметной силы, какой только возможна – пока ещё была в ней полностью отморожена. Лишь через непростительно долгую паузу занятости собой (тем, что она выжила!), она подняла глаза на парня – весьма приятной наружности и деловитости, не больше 30, и опомнилась:

– Как же Вы, раздетым на мороз! Спасибо Вам! Мне сюда, налево, и до конца.