Что внутри у манекена

Кажется, откровенность и правда заразна…

– Хочу познакомиться с армией твоих фотошоперов! – не унимался Вадик, – Выглядишь там как гр#баный Ванн-Дамм. Кубики к прессу долго пририсовывали?

– Фотошоп? – гость, наверное, нахмурился или оскорбился бы, если б умел. Но лицо его будто принадлежало ему не вполне. Как и интонации голоса.

Однако провокация его затронула. Небрежным рывком он задрал черную майку под черной мантией с капьюшоном, и разом опроверг обидные версии. Кубики на худощавом загорелом восхитительно слепленном и прорисованном теле оказались вполне подлинными – подсушенными, дышащими.

Влекущими и зовущими. Майка опустилась как занавес, а кубики – как хорошее представление – поселились в умах и остались там навсегда…

Соня – знавшая, о чем только что упоминал Вадик, успевшая посплетничать об этом недавно со своими курочками-соцпедагогинями на работе, думала, что дар речи у неё отказал теперь навсегда. Но нет, он продолжал бунтовать. И всё о том же, о своём…

– Я никогда не слышала о Вас… этого! – а сколько слышала – пояснять излишне: вечный инфоповод… – Про ваше Растройство Аутического Спектра никто не знает?

– Строго говоря, это не расстройство.

 – его тон кажется лекторским. – Нельзя «расстроить» то, что так устроено изначально. Учёные до сих пор пользуются ошибочным термином. – авторитетно припечатал он.

Соне при всей её глубине погружения в данную тему даже возразить нечего, всё в точку: не расстройство, а врождённая особенность, альтернативная "операционная система" в голове.

Осталось только кивать, придавленной плитой его известности. И неизвестности одновременно.

– Я в шоке. Вот это «секрет полишинеля»! – обнаруживает она, совершая и совершая это открытие.

– Людей, способных разобраться в данной теме так, как вы, объективно не много. А психиатрические термины, наложенные на людей персонифицированно, это всегда стигматизация. Я не заинтересован ни гордиться своим «диагнозом», ни становиться его жертвой в чьих-то суждениях. Ни, тем более, кому-то что-то разъяснять.

Меня устраивает существующее положение дел. – отчеканил он металлом. Его невыразительная речь странно сгущала вокруг него все бытовые краски.

– Но это… многое бы объяснило… – почти вне диалога пробормотала Соня. – всем!

– Или запутало бы ещё больше. – прохладно припечатал собеседник. И был прав.

– Аббалдеть, я ещё не видела взрослых савантов! – признается Соня полушопотом, обернувшись к маме с папой, будто увидела блеск золотого самородка на прииске.