А после…

Что-что, а по фанаткам он мог защищать докторскую диссертацию,

и сейчас имел дело с кем угодно только не с таковой.

– Это не общая наша история. – увещевала она, улавливая, почему он тут, – Что бы я там ни думала и как бы ни проживала, я – была по другую сторону! Она была и моей, но через зазеркалье. Ты же видишь!

Может быть. Может. Но сейчас он не знал в своей жизни человека более подходящего, чтоб распечатать эту тайну.

– В этом и есть своя Истина. Одна и та же история для тебя была одной true story, а для меня – совсем другой.

И вот… Это как соединить 2 притока в одно устье.

– Это как соединить несоединяемое. Зачем ты решил мне это рассказать? Представляешь на сколько я далека от этого сейчас?

– А почему ты побежала.

Алыверды.

– Я тебе скажу… – пропитался наглостью он.

– Не надо. Психотерапий. А то я тоже могу. Ты здесь потому что сработал инстинкт охотника?

– У меня отсутствует инстинкт охотника. Я ж говорю, не созрел. Просто ты похожа на выздоровевшую.

От всего этого. А рядом с тобой, возможно, выздоровлю и я.

– Я не собираюсь спать с тобой.

– Я и не просил.

– Ну а как же… наверстывания.

– Та нет у меня такой цели.

– У всех у вас… – она припомнила студенческие годы, способы выздоравливания от парней с плакатов, – всегда есть такие цели.

«она просто не знает!» – пронеслось в голове у него, и обещание далось очень просто – вырвалось не ради чего-то, а очередным признанием… а может, призывом:

– Хочешь я пообещаю тебе.

Гарантированную «чистое» время без тени сближения. Табу. Сколько ты хочешь? Неделю можешь даже не думать об этом. – с долей поистине избыточного для него вызова и бравады взял на «слабо» он… знать бы только кого… И тут же был одолен свалившейся на него откровенностью: – Мне самому сложно. Переходить эту черту. Так что вряд ли мы можем… кхм. Доставить неудобства друг другу.

– На что ты меня уговариваешь?

– На вариант продолжить общение.

– В этой комнате?

– Вообще.

* * *

И как он умудрился с таким непроницаемым лицом и беспечным тоном в прощании проскользнуть мима чужих родителей, в течение почти 4х часов не поднимавшихся в свою спальню по соседству с дочерней? Интересно, они потом озвучат ей выражение своих лиц?

Но у него не было ощущения, что он оставил кого-то разбираться с трудностями в одиночку. У него вообще не было ощущения, что кому-то что-то надо объяснять. Даже себе. Впервые в жизни.