Хроники Нордланда. Цветы зла

Она ведь такая… ты не представляешь, как она отличалась от всего, что там было! Какая была нежная, какая… особенная! У неё и голос, и речь были совсем другими, такими чудесными! Как она ухитрилась меня, такого, как я был, не возненавидеть, не смеяться надо мной, а полюбить! Я до сих пор порой думаю, что может, она вовсе меня не любит, просто она такая добрая, и благородная, и такая… Ну, благодарная! Но я-то, Гарет, я её люблю, люблю так, что аж больно порой, но я ради этой боли на всё готов – даже больно, лишь бы с нею! Когда она со мной, всё сияет, когда её нет – всё меркнет.

Он рассказал про оргию, и Гарет пришёл в негодование и ужас.

– Кровь пьют?! – Воскликнул с отвращением. – Боже мой! Вот… вот ублюдки… погоди! Ты сказал: сначала насилуют, потом протыкают жилу на шее и сливают кровь… А последняя их жертва, она не та зеленоглазая была, тёмненькая такая?

– Да? – насторожился Гэбриэл.

– О, Боже… – Гарет встал, прошёлся по комнате, не зная, что делать и куда себя деть.

– Ты чего? – Не понял Гэбриэл.

– Они после смерти, – сказал Гарет, – в чудовищ превращаются. На нас в лесу напали твари, среди которых была одна, крылатая, самая страшная. После смерти она превратилась в девушку, и Марчелло, осматривая её, сказал, что над нею именно надругались, а потом проткнули артерию и выпустили всю кровь. Она вся была… истерзана, в синяках, страшно смотреть было…

– Точно. – Подтвердил Гэбриэл. – В Конюшне пацаны много говорили о том, что те, кто умер, превращаются потом в нечисть всякую и вечно по коридорам бродят.

– Это обычные байки подростков. – Возразил Гарет. – И не сами они превращаются, Младший. Их кто-то превращает. Кто-то, кто потом имеет над ними власть и науськивает их, на кого хочет. И я думаю, что это не кто-то, а Барр. Ведьма Барр, которая, возможно, служит нашему Драйверу. – Он поморщился. – С неё и начнём… Потом обсудим, с отцом и Марчелло, что нам с нею делать. А сейчас продолжай.

Гэбриэл подтвердил, и рассказал, как спас её от этого, но лишь для того, чтобы она стала временной игрушкой Приюта. Рассказал, как обещал спасти её, и пришлось думать, как…

– Мне пришлось по-другому уже обо всём этом думать, потому, что на кону её жизнь стояла, не моя уже. Она таяла, ты бы видел… Я знал, что если она достанется моим пацанам, она умрёт, и скоро умрёт, если я что-то не сделаю.