Не нарушая тишины

– Вероятно, кошачьи, – заметил полицейский. – Вы хоронили здесь домашних животных?

– У нас никогда не было домашних животных, – сказала я, как и Ирина шокированная увиденным, однако не утратившая самообладания. – Как их много!..

– Целое захоронение, – хмыкнул полицейский. – Любопытно…

Их словно разрывали на части – костей было так много, будто яма на три метра вглубь и на три по диаметру была заполнена разложившимися трупами животных. Слух об этой страшной находке разлетелся так скоро, словно весь город в то утро видел эту яму и кости, белевшие в черной земле.

Мы в недоумении стояли над ямой и смотрели на ее страшное содержимое; Ирина первой отвернулась, прижалась к моему плечу и горько, с придыханием расплакалась. Я обняла сестру, однако взгляда от ямы не отвела, – я смотрела на нее, смотрела прямо, решительно, а слез в моих глазах уже не было.

– Где вы были в ночь пожара? – спросил меня следователь.

– Ночевала у друга. – Я отвечала сухо, твердо. – Дом долгое время пустовал, – добавила я, – на участке сажали картошку соседи.

Возможно, кому-то пришлось не по душе то, что в дом вернулись хозяева…

– Вы подозреваете кого-то из соседей?

– Нет. Но люди у нас злые.

Следователь чему-то кивнул и спросил, скрестив замком пальцы:

– Значит, вы не предполагаете, кто мог совершить поджег?

– Не предполагаю.

– А трупы животных?

Я помедлила.

– Я не знаю, откуда они там, – ответила я. – На территорию легко попасть, кто угодно мог их там закопать.

Следователь снова кивнул.

– Мы с вами свяжемся, – сказал он, дав понять, что допрос окончен.

Ирина ждала за дверью. Ей еще предстоял разговор со следователем. Я не стала подходить к ней, а только бросила на нее беглый взгляд. Не проронив ни слова, я двинулась к выходу.

Мне не о чем было говорить с сестрой. Номер ее телефона я узнала у соседки, с которой она когда-то общалась. При виде меня ни один мускул не дрогнул в лице Ирины. Все, чем мы одарили друг друга при встрече, – пара беглых касаний и взглядов, не адресованных друг другу.

Мы были чужими. Когда-то я старалась поддерживать связь с Ириной, но однажды она попросила меня больше ей не звонить, потому как, по ее словам, у нее растут две дочери, на которых я могла в дальнейшем оказать негативное влияние.

– Ты распутная женщина, – сказала она мне. – Честно говоря, мне противно слушать тебя. Все, что ты рассказываешь, так грязно… Пошло…

Я была искренне поражена услышанным.

– Что ты такое говоришь?..