Свод небес

Обернувшись к свету, сочившемуся из раскрытой двери дома, Марфа без особого энтузиазма, но все же с интересом рассмотрела их.

– Наверное, ручная работа… – отметила Марьяна, подходя к Марфе и оценивающе глядя на палочки. – Я видела подобные в сувенирной лавке. Они довольно-таки дорогие.

– Но кто-то про них забыл, – проронила Марфа отчужденно.

– Может быть, туда еще что-нибудь закатилось? – предположила Марьяна, опускаясь на колени и заглядывая под кровать.

Сначала она только молча вглядывалась в просвет между кроватью и полом, потом выпрямилась и обратилась к Марфе:

– Дай мне, пожалуйста, фонарик.

Марфа подошла к Марьяне и протянула ей фонарик, опускаясь на пол рядом с ней.

Вернувшись в исходное положение, но теперь сжимая в левой руке фонарик, Марьяна наклонилась к самому полу и потянулась правой рукой к чему-то. Белый свет фонарика оттенял узкий бугорок на досках пола. Через несколько мгновений Марьяна выпрямилась и представила взорам Марфы и Тани несколько фотографий.

На одной из них были запечатлены молодой человек и девушка, застывшие в позиции аргентинского танго.

Голова девушки была повернута к мужчине, загораживая половину его лица, так что невозможно было рассмотреть лиц обоих. Однако фигуры их, подтянутые, напряженные и в то же время свободные в этой неумолимой темпераментности танца, выражали истинное влечение и экстаз, поглотившие их.

С другого снимка девушкам улыбалась женщина лет тридцати пяти, темноглазая, с черными короткими пушистыми волосами, собранными на висках, и широкими скулами.

Снимок был черно-белым, а на обороте изящным почерком с завитушками было написано: «Мама любит тебя».

На третьем снимке были, как показалось Марфе, все те же молодой человек и девушка, что и на первом: они были так же запечатлены вполоборота, молодой человек приподнимал темноволосую девушку за пояс, а та смеялась, откинув голову назад. Прямые волосы девушки были распущены, и только на самой ее макушке темнел неаккуратный маленький пучок, заколотый этими китайскими палочками.

Окинув взглядом фотографии, которые Марьяна рассматривала с особой внимательностью, Марфа не глядя оперлась ладонью на узкую боковую панель кровати, чтобы подняться, и тут же вопросительно уставилась на нее, нащупав кончиком указательного пальца уголок листка.

Марфа потянула за уголок – из тесного отверстия между двумя панелями показался небольшой прямоугольный лист для заметок, исписанный ровным, округлым почерком.