Свод небес

И с того дня для Марфы началась самая прекрасная пора в жизни – пора первой, самоотверженной, глухой влюбленности и слов, которые никогда больше не повторятся…

Но ослепленное блеском весны и удовольствия, противостоянием предрассудкам родителей и собственным предубеждениям счастье Марфы длилось недолго, – наступил июнь, а вместе с ним пришли выпускные экзамены и защита диплома, после которых Мелюхин засобирался возвращаться домой. Марфа узнала об этом случайно, от одной своей университетской приятельницы, и так была поражена этим известием, что едва не лишилась чувств от потрясения.

Она поспешила расспросить обо всем самого Мелюхина, и тот, как будто печально улыбаясь, подтвердил справедливость слухов. Он уезжает, и тут уже другого пути нет.

Именно тогда, одолеваемая смятением и надеждой, Марфа познакомилась с Катричем.

Это случилось в безоблачный день июня. Погода стояла жаркая, сухая и безветренная. После короткого разговора с Мелюхиным, состоявшегося по окончании одного из экзаменов, Марфа не поехала сразу домой, решив, что осуждающий взгляд матери только усугубит ее душевные терзания, а вышла на одной из станций метро и поднялась в город.

Она медленно пошла по московским переулкам, где от стен домов отлетал мерный стук трамвайных колес.

Скоро Марфа вышла к высоким краснокаменным стенам монастыря. За широким арочным проемом входа на территорию монастыря просматривалась мощеная дорожка, взбегавшая на небольшой холм и дальше расползавшаяся кривыми змейками аллей.

Чуть в стороне, на пригорке, стоял собор, величественный, но обветшалый. За собором зеленели дубы и виднелись каменные, покрытые мхом и посеревшие от времени строения.

Собор, судя по строительным лесам у одной из стен, реставрировался, однако территория его была открыта для посещения.

Здесь, за высокими стенами, почти совсем не было слышно шума Москвы. Марфу привлекла эта тишина, которая безмолвием перешептывалась в зелени верхушек дубов.

Пройдя по одной из аллей, Марфа вышла к каменным строениям, которые оказались усыпальницами. За храмом находился некрополь монастыря. На старинных, покрытых мхом каменных надгробиях, датировавшихся восемнадцатым-девятнадцатым веками, значилось много известных аристократических фамилий. Марфа вдруг подумала, что под каждой полуразрушенной плитой хранится целая история жизни, полная страсти, надежд и веры, без которых не может жить человек.