Свод небес

Про себя Марфа неустанно повторяла только пять слов: надо же было такому случиться. Под «таким» она подразумевала встречу с человеком, которого когда-то единственного желала видеть, а теперь единственного видеть не хотела, в месте, где вероятность этой встречи была ничтожно мала. И вот она произошла – о воля случая! – и Марфа часто вздыхала, и на выдохе изредка с ее губ слетало едва слышно: «Надо же…»

Со стороны озера послышались обрывистые звуки музыки, приносимые ветром. Марфа невольно прислушалась, пытаясь угадать, что играют, но разобрать было невозможно, и в ней мгновенно поднялась волна раздражения.

Она обернулась на звуки, с укором взглянув на подсвеченную террасу. Сквозь частые сосновые стволы ей трудно было рассмотреть собравшихся у террасы постояльцев, но взгляд Марфы почти сразу наткнулся на изогнувшуюся, будто в бессилии, фигуру, уже знакомую ей, – фигуру девушки с тростью. Марфа развернулась на скамейке вполоборота и сощурилась – порывы ветра неприятно били в лицо.

Девушка была одна. Она стояла не у самой террасы, а чуть в стороне, и, опираясь на трость, смотрела на музыкантов. Кроме нее у террасы собралось еще несколько человек, спустившихся, вероятно, к ужину или вернувшихся из очередного тура, но все они не задерживались надолго у террасы. А девушка продолжала стоять, вытянув шею и будто впитывая каждый звук.

Некоторое время Марфа наблюдала за ней, ожидая с минуты на минуту увидеть знакомую фигуру ее спутника. Но фигура все не появлялась, а на улице становилось зябко, и Марфа решила вернуться в пансионат.

Она поднялась по ступеням веранды и уже вошла в небольшой холл первого этажа особняка, когда вдруг обнаружила, что забыла на скамейке ключи от своего номера. С досадой поджав губы, Марфа развернулась на каблуках и направилась обратно в парк.

Навстречу Марфе поднималась от озера небольшая группа людей – возможно, вернувшиеся из пешего похода в горы туристы. Марфа увидела проводника, и та, узнав Марфу, кивнула ей в знак приветствия.

Марфа кивнула в ответ.

Свернув на аллею, где стояла скамейка, на которой Марфа оставила ключи от номера, она вдруг заметила, что ветер стих. Верхушки сосен молчаливо темнели на фоне почерневшего неба, по которому больше не проплывали безучастные облака, а штормовые вихри больше не ломали изогнутых веток, заставляя их издавать печальный визг. И перемена эта, необъяснимая, скорая, поразила Марфу.