Свод небес

Напротив, мягкие узорчатые ковры на паркетном полу, разноцветные крапчатые подушки на диване и плетеных креслах, пышные шторы, напоминавшие свод шатра, и свежие цветы в вазе на квадратном деревянном столике у самого окна в гостиной, создавали атмосферу уюта и какой-то особенной душевности. На стенах висело несколько войлочных картин с изображениями различных сцен из мифов. Оранжевый свет заходящего солнца окрашивал номер в персиковые тона, отчего он казался еще более уютным. А из широкого раскрытого окна, с самых гор, дул теплый душистый ветер, который пах цветами и необъятным простором.

Поблагодарив белл-боя, Марфа закрыла за ним дверь, сняла с головы широкополую шляпку и, положив ее на невысокий комод у двери, глубоко вздохнула. Глядя на желтые дорожки лучей заходящего солнца, стелившиеся по пестрым коврам на полу, на плетеные кресла, цветы, на сами горы, что виднелись за раскрытым окном, на зеркальную гладь озера, которое слезой блестело в сомкнутых ладонях склонов, Марфе казалось, что впереди у нее не несколько бессмысленных недель, которые всегда наполняли ее невысказанную, безмолвную жизнь, а целая жизнь, новая и наполненная смыслом.

Стояли теплые, ясные дни. Днем температура воздуха достигала двадцати шести градусов тепла, однако жара не утомляла, – в горах ощущалось настоящее знойное лето, полное ароматов разнотравья и свежести горных вершин.

Особенно хорошо было в тени сосновой рощи, что зеленела чуть в стороне от пансионата, на пологом склоне холма.

Но не только безмятежность дней влекла сюда туристов, не только манящий вид гор и озер или мерное звучание казахских мотивов по вечерам в компании душистых вин и ароматного бешбармака, но и возможность окунуться в саму колыбель нетронутой природы, только выбрав тот или иной вид экскурсии или похода, которые предлагались здесь в большом количестве и разнообразии.

Первые три дня Марфа провела на большой территории пансионата, изредка покидая ее пределы верхом на черногривом скакуне. В сопровождении наездника, восседавшего на серой алтайской лошади, Марфа выезжала в степь, где конь, чувствуя свободу, подстрекаемый призывами Марфы, галопом рассекал летящие навстречу потоки ветра.