Загадка последнего Сфинкса

А если имеет?

Глава 2

Москва

В свои почти сорок пять лет Инга Теплинская выглядела на тридцать. Точеная фигура, гладкая кожа, густые светлые волосы, натуральные, не крашеные.

– Как тебе это удается? – завистливо спрашивали подруги. – Пластику делала?

Инга была принципиальной противницей пластических операций ради поддержания молодости. Что-то нечистое и нечестное есть в этой попытке обмануть природу при помощи хирургического скальпеля, суетливое и мелочное. Возраст следует принимать и нести с достоинством.

Впрочем, как и все, что выпадает человеку.

Бывшая балерина, она давно оставила сцену – сразу после замужества – и ни разу не пожалела. Закулисные интриги, злые сплетни, коварство, козни, которые артисты строили друг другу, пришлись ей не по нраву. Она станцевала только одну ведущую партию, и то потому, что солистку Ермолину прихватил аппендицит. Радоваться чужому несчастью – гадко. Инга возненавидела себя за восторг, который она испытала, выпорхнув на сцену под дивную музыку Чайковского вместо заболевшей Ермолиной.

Балетная жизнь изнурительна и физически, и морально: труд до седьмого пота у станка, вечное чувство голода, боль в спине, в натруженных, натертых до крови ногах, отсутствие свободного времени, страх потерять форму, остаться за бортом, неуверенность в завтрашнем дне.

«Наверное, балет – не мое призвание, – призналась себе Инга. – Иначе невзгоды закаляли бы меня, а не лишали сил. Я не настолько люблю танцевать, чтобы провести в массовке всю молодость, проливая злые слезы и желая более удачливым балеринам сломать ногу.

Надо уходить, как ни обидно, как ни жаль потраченных впустую лет».

В тяжелую минуту судьба сделала ей подарок – встречу с Михаилом Теплинским, генеральным директором крупного предприятия, поклонником ее таланта. Именно в тот вечер, когда Ермолину с приступом аппендицита увезли в больницу, а Инга танцевала вместо нее, Теплинский пришел в театр, увидел балерину и влюбился без памяти. Она казалась ему сильфидой, бесплотным духом, парящим в воздухе под божественные звуки скрипок и флейт.

Преодолевая смущение и несвойственную ему робость, Михаил Андреевич дождался окончания спектакля, подошел к Инге и заявил, что отныне он ее раб, которым она может повелевать и требовать все, что ей будет угодно.

Инге было угодно выйти замуж и бросить балет. Теплинский ей понравился, но о любви речь не шла. «Я буду ему хорошей женой, – успокаивала она свою совесть. – Доброй и преданной.