Многогранники

– Наши родители дружили, – произнес он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– И правда, что Димкина мама помогала твоему отцу с обустройством «Рене»?

Он снова кивнул, чувствуя, как на него волной накатывает тоска. Так бывало всегда, стоило вспомнить о родителях Волкова. Поэтому он и не вспоминал. Запретил себе вспоминать.

– Тетя Аня знала о яхтах все, – услышал он себя будто со стороны. – Она была дизайнером интерьеров и очень любила море. «Рене» – ее детище.

Роман продолжал смотреть на небо, потому что боялся, что стоит ему опустить голову, как слезы, щипавшие в носу, потекут.

Зачем он начал об этом говорить? Словами ничего не изменишь и не вернешь. Не хватало еще позорно расплакаться перед девушкой Волкова. Мысль о том, что Маша – девушка Волкова, немного приглушила эмоции. Роман медленно вдохнул, выдохнул и, посмотрев на Машу, произнес ровным голосом:

– Нам пора.

На Машином лице отражалось такое сострадание, что в носу у него снова защипало.

– Что с ней случилось? – прошептала Маша, будто не слышала его слов.

– Их самолет разбился. Дядя Лёша сам его пилотировал. Тел так и не нашли. Так что они числятся без вести пропавшими, – зачем-то рассказал Роман, хотя собирался повторить, что им пора заканчивать посиделки.

На последних словах его голос предательски дрогнул, и он совсем не по-мужски шмыгнул носом, злясь на себя за то, что так расклеился. Не стоило затевать этот ужин, не стоило говорить с Машей, когда он едва себя контролирует от усталости.

– Но это означает, что они могли выжить? – детская надежда в голосе Маши окончательно взбесила.

– Не скажи этого Волкову! – резко произнес он. – Он три года этой идеей фикс всем мозги выносит.

Роман говорил нарочно грубо, будто не понимал Волкова, будто сам вел бы себя на его месте иначе.

Маша уловила перемену его настроения и, сняв с себя плед, аккуратно сложила его на подлокотнике дивана. Роман, продолжая злиться, собрал со стола контейнеры, выбросил все разом в оставленный официантом мусорный мешок и, отряхнув руки, наконец решился посмотреть на Машу.

Он ожидал осуждения во взгляде, однако та смотрела печально.

– Что? – не выдержал Роман, понимая, что дело не в Маше. Он злился на себя за то, что устроил этот никому не нужный ужин, да еще наболтал всякого.

– Ты бы тоже их искал, если бы, не дай бог, оказался на месте Димки, – негромко произнесла Маша.