Многогранники

– Где тебя носит, придурок? – прошипела она в трубку, оглянувшись через плечо на Романа. – Ой, доброй ночи, Сергей. Да?.. Хорошо… Спасибо, что позвонили. Нет-нет, я доберусь. Честное слово… Я сама завтра его убью, не марайте руки.

Нажав отбой, Маша выдохнула:

– Волкову не придется читать третью главу «Театра». Я его убью, порежу на мелкие части и… и… – она огляделась и решила: – скормлю чайкам. Хоть какая-то польза от его тупой башки!

Облегчение смешалось в Романе с удивлением. Маша злилась так непосредственно, что это немного сбивало с толку.

– Нашелся?

– Он дома! Представляешь? Телефон валяется в холле, а он вырубился, потому что нажрался. Сергей, его дядя, увидел от меня пропущенные и перезвонил.

Маша потерла виски и, покачнувшись на каблуках, ойкнула.

– Так, – хлопнул в ладоши Роман, – поднимайся на верхнюю палубу. Я сейчас.

Роману нужна была пауза, впрочем, он понимал, что берет ее, просто чтобы прийти в себя, а не чтобы предотвратить бедствие.

– Вот сейчас ты похож на маньяка, – неловко пошутила Маша.

Роман лишь улыбнулся в ответ и решительно направился в салон, твердо намереваясь не думать о том, что он творит. Пусть раскаяние подождет. У него, в конце концов, был день рождения.

Спустя несколько минут он поднялся на палубу с подносом, на котором стояли два горячих контейнера с едой, пакет сока и ваза с шоколадом.

Маша, закутавшаяся в плед, стояла у борта и смотрела на него слегка удивленно.

– Не знаю, как ты, а я сегодня так и не поел толком, – признался он.

Маша колебалась несколько секунд, и Роман почти хотел, чтобы она отказалась. Потому что он, кажется, был настроен творить ерунду, и последствия, неотвратимые и суровые, маячили на горизонте. Сам он остановиться уже не мог. Оставалось надеяться на Машу, но та, не оправдав его ожиданий, кивнула и направилась к диванчику.

– Хорошо, но только ты ответишь на несколько вопросов.

В ее тоне было столько непререкаемой уверенности, что он мысленно вздохнул, однако отступать было поздно:

– Идет.

Роман зажег пару свечей в фонарях, уселся в кресло напротив диванчика и закутался во второй плед, так и не попросив Машу вернуть его пиджак. Потом, поколебавшись, все же достал из кармана прихваченную из аптечки упаковку пластырей и антисептическую мазь. Те секунды, в течение которых Маша смотрела на него в восхищенном удивлении, были бесценными.