Многогранники

Но откуда тогда столько злости?

Маша накрыла ладонью Димкину руку, пока он не снес посуду со стола, и, наклонившись, прошептала, повторяя слова Крестовского:

– Ты не обязан здесь быть, если тебе некомфортно. Мы можем уйти.

О том, что Крестовский предлагал организовать им столик на двоих, Маша решила благоразумно умолчать.

Димкина рука под ее ладонью замерла, а сам он поднял голову и посмотрел на нее в упор. Он успел снять пиджак, и его глаза, оттененные голубой рубашкой, приобрели какой-то фантастический сине-зеленый оттенок.

Маша подумала, что, пожалуй, Шиловой есть отчего вздыхать, несмотря на наличие Крестовского под боком. Все-таки у Димки была яркая внешность. Пожалуй, даже слишком.

Внезапно она почувствовала, что за ними кто-то наблюдает, и бросила взгляд на дальний край стола. Крестовский тут же отвернулся. Димка же наконец отмер и, взяв Машу за руку, потащил ее прочь из салона.

На верхней палубе гулял ветер, и выбежавшему без пиджака Димке наверняка было холодно. Маше – точно было.

Но она молча куталась в жакет, гадая, что случилось на этот раз.

– Ты говоришь, в первый раз на яхте? – громко спросил отошедший к самому борту Димка.

Маша кивнула, хотя было понятно, что ответа от нее не требуется.

– Ну, тогда смотри.

Димка быстро подошел к ней и, схватив за плечи, развернул в сторону носа:

– Яхты бывают парусные и моторные. «Рене» – моторная. Вон там кокпит. На главной палубе салон, который мы так невежливо покинули. По отдельным трапам можно спуститься к гостевым каютам.

Хочешь, покажу?

Он резко развернул Машу к себе, отчего она едва не упала.

– Разгоняется, насколько я помню, до двадцати пяти узлов. Хотя могу врать. – Димка был похож на экскурсовода, только очень нервного.

– Дима, – позвала Маша, касаясь дрожащей рукой его холодной щеки, – что случилось?

– Левый борт, – вместо ответа объявил Димка, отпуская Машины плечи, и добавил, указав на диванчик: – И место для коктейля.

Он подошел к дивану и остановился у него, словно не решаясь сесть.

А потом вдруг рванул к борту и, одним махом запрыгнув на него, уселся лицом к Маше. Машино сердце замерло.

– Слезь, пожалуйста. Ты можешь упасть.

Димка отклонился назад, держась руками за борт, и Маша едва не заорала. Он же, вывернув шею, посмотрел вниз.

– Вода ледяная, – попыталась воззвать к его разуму Маша.

– Я не упаду в воду. Там нижняя палуба.

– Дима, хватит! – крикнула Маша, однако подойти не решилась.

– Моя мама обожала «Рене».