Магниты

Доведенный до крайней точки, Роман неделю назад пошел на отчаянный шаг – попросил отца поговорить с Ириной Петровной. В конце концов, это именно у него когда-то был роман с мамой Маши, а теперь Ирина Петровна относилась предвзято не только к его отцу, но и к самому Роману. Но он-то здесь ни при чем. К сожалению, отец не просто не пошел ему навстречу, а сказал прямым текстом: «Я тебя спрашивал, уверен ли ты в решении остаться в Москве. Что ты мне ответил? „Да, я уверен“». Крыть было нечем. Отец же добавил, что не собирается решать личные проблемы великовозрастного лба.

В общем, в борьбе с Ириной Петровной Роман оказался один. Была еще, конечно, Маша, но той и самой доставалось. И, кстати, оказалось, что страдать за любовь хорошо лишь в книгах. А на деле удовольствие было то еще.

За секунду до того, как дверь распахнулась, Роман успел поцеловать Машу в висок и сделать шаг в сторону.

– Добрый вечер, Юрий Викторович, – вежливо поздоровался он с отцом Маши. Тот его тоже не любил. Вероятно, за компанию с супругой.

– Добрый. Проходите, что застыли?

Маша впорхнула в квартиру и звонко поцеловала отца в щеку. Тот заметно подобрел, и Роман вспомнил свой первый разговор с Машей и ее фразу о том, что сам Роман будет отстреливать кавалеров будущей дочери еще на подлете к дому. Может, дело было не в солидарности с женой, а в том, что любому отцу сложно смириться с появлением в жизни его дочки другого мужчины?

– Спасибо за приглашение, но мне пора.

– Пройдите, Роман. У меня к вам разговор, – прозвучал откуда-то сбоку голос Ирины Петровны, и желудок Романа сделал сальто.

В довершение сегодняшнего дня только этого не хватало.

– Что случилось? – забеспокоилась Маша.

– Пока ничего. Поэтому я и хочу поговорить с Романом.

– Мама! – воскликнула Маша и отчего-то залилась краской.

Роман перевел взгляд с нее на Ирину Петровну.

– Рома, иди домой, – Маша уперлась в его грудь ладонями и подтолкнула к выходу.

– Ну, если в наше время мужчины не умеют отвечать за свои поступки, то пусть идет, разумеется. Удерживать его тут никто не будет.

– Мама!

На Машу было жалко смотреть.

– Маша, всё в порядке. Я поговорю. Не проблема, – успокоил ее Роман и расстегнул куртку.

– Мама, – Маша сложила руки перед собой в молитвенном жесте.

– У тебя был выбор, Мария. Ты его сделала. Теперь я буду беседовать с ним.