Магниты

– Сюда не паркуйся, – предупредила Маша, и Роман изменил траекторию, заходя на соседнее место.

– А там что было не так? – посмотрев в окно, уточнил он. На свободном месте не было нанесено никакой информации.

– Здесь паркуется только внук бабы Нины из четвертой квартиры.

Роман выбрался наружу, еще раз оглядел парковочное место и, обойдя машину, открыл Маше дверь. Ему ужасно нравилось чувствовать, как она кладет свою руку в его ладонь. Хоть ты целый день помогай ей из машины выходить.

– А где написано?

– Что написано? – не поняла Маша и хозяйским жестом застегнула куртку Романа под горло. Он вздернул подбородок, потому что сам пару раз прищемлял его молнией именно этой куртки.

– Про парковочное место.

– А-а. Да нигде. Просто баба Нина целый день пасет это место у окна, а когда кто-то из заезжих пытается припарковаться, выбегает ругаться.

– А места у многоквартирных домов выкупаются, да? Просто их ведь намного меньше, чем квартир, и…

– Ромка, – Маша улыбнулась и взяла его под руку, – все-таки ты так никогда и не перестанешь быть лондонским денди.

– Почему? – напрягся Роман.

– Ну, просто. Ты смешной.

Роман остановился и посмотрел на Машу сверху вниз. Она была очень красивая, и, черт, он не был готов кому-то ее отдать. Даже Волкову.

– Баба Нина просто решила, что это место ее внука, и всё, – пояснила Маша, по-своему истолковав его заминку, хотя Роман, заглядевшись на нее, уже и думать забыл о несчастном парковочном месте.

– А разве так можно? – искренне удивился он.

– Как видишь, можно, – пожала плечами Маша и потащила его в подъезд.

Перед исписанной граффити входной дверью Роман невольно сбавил шаг. Ему не нравился этот дом, не нравился подъезд, не нравилась необходимость встречаться с Машиной мамой, но выбора, увы, не было. Вернее, был, и он его уже сделал. Месяц назад, стоя на обочине и глядя на догоравший в кювете форд, Роман решил остаться в Москве, чтобы быть с Машей, несмотря на уговоры отца и уже купленный билет до Лондона.

Они с Машей никогда не пользовались лифтом, потому что Маша как-то сказала, что ей нравится подниматься по лестнице, держась с ним за руки. Роману это тоже нравилось.

Между четвертым и пятым этажами было написано: «Мир наполнен оболочками наших душ». Роман каждый раз обдумывал эту фразу, потому что не был уверен в том, что имелось в виду.