Прядущая

Отчего-то в голову всегда лезло: видны ли из него днем звезды? И, возможно, когда-нибудь я набралась бы храбрости спросить об этом у Радимира: он, будучи ребенком, однажды туда свалился.

Кот потерся о мои ноги, и я поплотнее закуталась в шаль Всемилы… Скрипнула калитка, и сразу за этим звуком послышались звон собачьей цепи и повизгивание.

– Отстань, Серый. Измажешь, ну! Пошел!

Голос был мне незнаком. Но это и неудивительно. Здесь все голоса были мне незнакомы. Во двор вошла девушка. Она была высокой и статной.

– Ну, здравствуй, – голос оказался звучным. А еще в нем совсем не было приветливости.

Девушка прошла через двор и поставила корзинку на ступеньку крыльца:

– Что молчишь? И меня не узнала? Добронега сказывала: ты теперь можешь не узнать, – девушка попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.

– Почему же? Узнала. Ты – Злата.

Мой тон против воли стал неприязненным. Я вдруг подумала, что эта Злата совсем не соответствует знакомому мне образу. Я ее знала милой и любящей, а эта девушка была надменной и злой. Во всяком случае, во взгляде серо-зеленых глаз не было и тени доброжелательности.

– Наделала ты делов, – с укором произнесла она.

– Ты к Добронеге? – перебила я. Мне совсем не хотелось ее выслушивать.

– Как же! Радим велел тебе пирогов напечь да передать, чтобы поправлялась быстрее.

И тут меня словно озарило: Злата ненавидела Всемилу. Ревновала? Возможно. Ведь Радимир души в сестре не чаял. Но как же быть теперь мне? Я вдруг осознала, что понятия не имею, как они общались друг с другом. Насколько скрытой была эта неприязнь?

– Радим чуть с ума не сошел, – в голосе Златы слышались злость и усталость. – Ночами проклятый лес прочесывал, в сечу рвался кваров рубить. Чуть голову не сложил. И все почему? Потому что тебе погулять вздумалось! Ну что? Нагулялась? Косу-то сразу срубили? Небось, в тот же день? И как теперь замуж пойдешь? Квары-то натешились да выбросили…

– Думай, что мелешь! – голос Добронеги эхом разнесся по двору.

– Не нужно! – тихо проговорила я, на миг оглушенная словами Златы.

И хоть не было моей вины в том, что произошло, стало тошно и стыдно за глупую девчонку. А еще стало страшно, потому что я знала, что было на самом деле.