Звезда Вавилона

Ты их мачеха, хотят они этого или нет!»

– Как ты вошел?

Вопрос вылетел быстрее, чем она сообразила: у каждого из них есть ключи от отцовской квартиры. «Это правильно! – заявил Никодим Петрович. – Дети имеют право в любое время прийти в дом, где они выросли!» Раиса не осмелилась возражать. Да и какие у нее были основания?

До сих пор, по крайней мере при ней, Нелли и Леонтий ни разу не воспользовались своим правом. Они заранее звонили, собираясь зайти проведать отца, и Раиса встречала их с улыбкой, старалась накрыть стол, принять со всем гостеприимством, на которое была способна.

Она даже забыла о наличии у них ключей. И вот Леонтий неприятно поразил ее своим вторжением.

– У меня ключи! – с вызовом произнес он.

Уголок его рта дергался, как у отца. И поскольку она молчала в растерянности, злобно добавил:

– Я что, должен спрашивать у тебя разрешения?

– Нет…

Раиса отвернулась и закрыла крышку рояля. Ей стало неловко и за то, что она недостаточно гладко играла ноктюрн Шопена, и, главное, за свои мысли.

Словно Леонтий мог их подслушать.

– Не желаешь со мной разговаривать?

Раису смущало ее домашнее одеяние: открытый шелковый халат, который распахивался при малейшем движении. При муже, и тем паче при посторонних она бы никогда себе не позволила предстать в таком виде. Этот халат предназначался для редких часов одиночества, когда она отдыхала от заведенных Ракитиными «порядков» и собственных комплексов.

Леонтий уставился на ее грудь, не стесненную бюстгальтером, откровенно выступающую под шелком цвета чайной розы, и его передернуло.

Он представил отца и эту развратную девицу в постели, представил, как они занимаются сексом, и содрогнулся от отвращения…

Он со свистом втянул в себя воздух. Раиса отшатнулась, ей показалось, что пасынок хочет ее ударить.

– Где папа? – спросил он сквозь зубы.

– Пошел в библиотеку…

– Когда он будет?

– Не знаю… после обеда, вероятно…

Она готова была поклясться, что он все отлично знал. И нарочно явился сюда помучить ее.

Вчера приходила Неля, сегодня он… К счастью, визит падчерицы не доставил Раисе хлопот. Та забрала «материнскую» шкатулку и ушла. Надо было видеть, с какой брезгливой гримасой она держала вещицу в руках – словно мачеха осквернила ее своими прикосновениями.

«С чего ей взбрело в голову, что шкатулка принадлежала Лидии? – недоумевал Никодим Петрович после ухода дочери. – Я купил шкатулку в Ленинграде, на симпозиуме. Из-за картинки на крышке! Глаша складывала туда нитки.