Золото скифов

А здесь – гривна[7 - Гривна – в древности серебряное или золотое круглое украшение на шею.] … дивной красоты, обкладка ножен меча, диадема и чаша.

Карандонис отвел горящие глаза. Он не собирался упускать этакое сокровище, но и платить сполна не хотелось. Кровь его закипела, жилы на висках вздулись. С улицы донеслись пьяные крики солдат, которые гуляли перед отправкой на фронт. В саду надрывались сверчки. Время было смутное, неспокойное… Кто станет искать нищего крестьянина, пропавшего в приморском городке? Если и найдут тело где-нибудь на берегу, спишут на несчастный случай или уличных бандитов.

Утонул бедняга, а может, утопили злодеи. Сейчас людям не до того – война.

Грек закусил губу и подал приказчику условный знак. Тот все понял.

– Сколько ты хочешь за эти безделушки? – спросил он.

Камиль почуял неладное – в груди похолодело, на лбу выступил пот. Но деваться было некуда. Не разоблачать же себя? Он назвал сумму.

Карандонис наклонился над корзиной, перебирая вещи. Золото, казалось, жгло ему руки.

Чаша выпала и со стуком покатилась по полу. Воспользовавшись моментом, приказчик размахнулся и ударил «крестьянина» по голове тяжелым подсвечником. Тот рухнул ничком, не издав ни звука…

– Переверни его. Проверь – мертв?

Приказчик опустился на корточки и перевернул тело. Башлык съехал, и Карандонис в ужасе отпрянул:

– Дьявол! Это же Камиль, сын Ислам-Али! – прошипел он. – Что ты наделал, идиот?

– Откуда я знал? Мы встречались всего пару раз… Мне бы и в голову не пришло, что такой человек…

– Замолчи! – разозлился хозяин.

 – Ты убил его! Как теперь быть?

Приказчик испугался и прижал ухо к груди распростертого на полу мужчины.

– Кончено…

Он перекрестился и накрыл лицо покойного башлыком.

Карандонис схватился за сердце, но в его уме уже зрели мысли, как поступить с золотом. Продавать его кому-либо открыто в силу сложившихся обстоятельств невозможно, оставлять в доме опасно. Камиль наверняка пришел сюда не по собственной воле, его прислал старик.

Завтра же тот поднимет на ноги всю городскую полицию. Надо заметать следы преступления…

– Кто-нибудь видел, как ты впускал его?

– Кажется, нет, – пробормотал приказчик. – Темно было. К чему он затеял этот дурацкий маскарад?

– Какая уже разница? Хорошо, что крови нет, замывать не придется.

Потертый войлок «крестьянского» башлыка хоть и не спас Камиля от гибели, но удар все же смягчил. Смертельная травма оказалась внутренней, бескровной.