Золото скифов

– Если мало, я добавлю. Только не отказывайте.

Бывший одноклассник Дмитрия Евланова не выглядел алкашом, но выпивал, похоже, прилично – не по праздникам в компании, а в одиночку и по будням. Его лицо оживилось при виде предложенной суммы. Он подумал о детях, которым нужно купить уйму всяких вещей, об обещанных роликах… и кивнул.

– Когда мы сможем начать? – обрадовалась Астра.

– Да хоть завтра… – Он запнулся и, припомнив свое расписание, поправился: – Лучше послезавтра. Учиться будете вы? Я правильно понял?

«Как он догадался? – недоумевал Матвей.

– Я решила поменять профессию… Актриса из меня не получилась, попробую свои силы в педагогике. Мне всегда нравилась алгебра! Буду преподавать в средней школе.

Ей не удалось обмануть Кручинина.

– Не поздновато ли? – прищурился он. – Актерское ремесло несовместимо с математикой. Человек творческий, богемный питает отвращение к числам и формулам.

– Я исключение… – невинно произнесла она. – Я была молода и ошиблась.

Кручинин откинулся на спинку кресла и развел руками.

– Не знаю, зачем вам это нужно, ну да ладно. Вы платите, вы и заказываете музыку. Какое мне дело до ваших мотивов?

– Я тоже ее отговаривал! – кинулся спасать положение Матвей. – А она заладила: хочу преподавать алгебру и геометрию. Женский каприз, не больше. Слава богу, я в состоянии исполнять ее желания. Надеюсь, ей скоро надоест решать задачки и доказывать теоремы!

– Вы кто? Муж?

– Д-да…

Астра сверкнула глазами и отвернулась, пряча улыбку.

– Женщины – это стихия, – вздохнул математик. – Нам остается плыть по волнам. Что ж, приходите послезавтра… секундочку, я загляну в свои записи…

Он порылся в потрепанном ежедневнике и назвал время – три часа дня.

– И не опаздывать!

От Кручинина они поехали в Сокольники, к дому, где, по словам его матери, проживал господин Евланов-младший. Консьерж встретил их неприветливо – был не в духе. Судя по опухшей щеке, у него болел зуб.

Матвей подошел к стойке и с улыбкой объяснил:

– Мы разыскиваем своего друга, Дмитрия Евланова. Нам дали этот адрес.

Он назвал улицу, номер дома и квартиры.

– Это писатель, что ли? Знаю… Он просил никого к нему не пускать.

– Дима вообще-то дома? Или, может, куда уехал?

Лицо консьержа исказилось от приступа боли. Он невольно прижал руку к щеке.

– Уехал? Не думаю… Ваш друг каждый день куда-то ходит… но сегодня я его не видел.