Запоздалая месть

– Ты мог бы застрелить меня и себя? Ты чувствуешь во время оргазма, как сливаешься со звездами? А после? Что ты ощущаешь, опустошение или… бессмертие?

Однажды она спросила Межинова:

– Где твоя любовь, в сердце или в космосе?

Он удивленно поднял на нее глаза, засмеялся.

– Люди любят сердцем, это всем известно.

– У меня не так, – серьезно произнесла Карина. – «Часы любви бессмертие в себе таят и песню звезд, дыхание небес… они питают пульс Вселенной».

– Чьи это стихи? – поинтересовался Рудольф.

– Ничьи. Древние…

* * *

Ева решила действовать самостоятельно, раз Смирнов не желает брать ее с собой. Она не станет его слушаться. Еще чего не хватало! Ограничить свою жизнь преподаванием испанского языка и домашним хозяйством? Ни за что! Она уже узнала вкус частного сыска, приключений, опасных тайн – и не собирается отказываться от этого блюда.

– Чем бы мне заняться? – размышляла она, лежа в ванной, полной ароматной пены, с газетой в руках.

На глаза попалось объявление о выступлении балетного ансамбля «Фуэте».

– Ты уже побеседовал с Ириной Рудневой?

– Пока не успел.

– Давай, я с ней встречусь. Мы, женщины, легче поймем друг друга.

– Ева…

– Знаю, знаю все, что ты скажешь! – перебила она сыщика. – Со мной случилась кошмарная вещь: меня заманили в жуткий подвал, заперли, чудом не убили. Но это прошло. Я не могу продолжать жить в страхе! Я хочу вернуться к прежнему… к нашим разговорам, совместным поездкам.

– Я не ограничиваю, – оправдывался Всеслав. – Я несу ответственность за твое благополучие.

– Так ведь дело пустяковое! Хулиганские выходки. Разве это опасно?

– Нет.

– И я так считаю! – обрадовалась Ева.

– Я имел в виду, ты никуда не поедешь. С женой Руднева я поговорю сам.

Ева рассердилась, долго ворчала, смывая с тела густую пену с запахом чайного дерева.

– Ну и ладно, – бормотала она. – И плевать! Начну занятия с новой ученицей. Смирнов еще пожалеет, что отказался от моей помощи.

Сыщик уже раскаивался в чрезмерной резкости тона, которым говорил с Евой. Можно было бы и помягче. Но он и думать не желал об участии Евы в его делах. Хватит с нее того, что он будет все подробно ей рассказывать.

Улыбаясь, он представлял, как она сейчас бушует и ворчит.