В храме Солнца деревья золотые

Холмогоров молчал, буравя ее пристальным недоверчивым взглядом.

«Какой у него неприятный прищур!» – подумала Машенька, невольно внутренне холодея. Как бы там ни было, она не собиралась обсуждать проблемы Ревина ни с кем, кроме его психотерапевта. Даже с Геной.

– Кофейком не угостите? – опуская глаза, спросил Холмогоров. – Вы божественно готовите кофе по-турецки.

– С удовольствием. Только вам придется пару минут подождать.

Машенька поняла, что Холмогоров взял паузу. Значит, разговор действительно предстоит серьезный.

Она машинально возилась на кухне, не переставая думать о финансовом директоре. Неужели он что-то заметил? Но ведь все приступы неуравновешенности у Ревина случались в основном по ночам. Днем он оставался прежним Данилой, добродушным, вспыльчивым, порывистым, умным и веселым парнем. «Парень! – усмехнулась она. – Я забываю, что нам с Ревиным уже перевалило за тридцать».

Она разлила кофе в маленькие фарфоровые чашки и вернулась в гостиную. Холмогоров все так же сидел, глядя прямо перед собой.

– Прошу, – она поставила на стол кофе и блюдо со сладостями. – Угощайтесь.

– М-мм… какой аромат! – восхитился гость. – Восток чудесен, вы не находите? Мы обязаны ему столькими наслаждениями.

Машенька кивнула.

– Пирожные, конфеты? – предложила она.

Холмогоров отказался. Он пил кофе и совершенно, казалось, забыл о цели своего визита. Но Машенька знала, что это всего лишь уловка. У Геннадия Алексеевича феноменальная память, он никогда ничего не забывает.

– Наша фирма находится в непростых условиях, – сказал он, будто и не отвлекался.

 – Мы должны срочно вернуть крупный кредит.

– И что? Не хватает денег?

– Пока хватает…

– Что значит «пока»? – испугалась Машенька. – Существует угроза банкротства? Я совершенно не сведуща в таких вещах. Так что вам придется ввести меня в курс дела, Геннадий Алексеевич.

– Я как раз пытаюсь выполнить эту задачу, – одними губами улыбнулся Холмогоров. – А вы меня сбиваете с мысли.

«Тебя собьешь!» – зло подумала Ревина.

– Извините… – сказала она. – Продолжайте, пожалуйста.

Холмогоров поставил чашку на столик и потер ладонью о ладонь. Раздался сухой шелестящий звук, от которого Машеньку передернуло.

– Так вот, – вкрадчиво произнес он. – Три месяца назад Данила, не поставив меня в известность, снял большую сумму со счета и… она исчезла. То есть он израсходовал эти деньги либо на собственные нужды, либо… Не имею представления, зачем они ему могли понадобиться.