Натюрморт с серебряной вазой

– Какими змеями, милок? – От недоумения его щеки вздрагивали, как у большого пса. – Ты, чай, совсем рехнулся?

– Я-то в своем уме… это вы…

Виктор уставился на темный от времени деревянный ящик и осекся. Замок висел цел и невредим. Ржавый, допотопный, однако не поврежденный, в полной сохранности.

– Ну что? Убедился? – хохотнул Раметов.

Охранник так и стоял в одной туфле, зачарованно вперившись в громоздкий антикварный ларь.

– Семнадцатый век, – похвастался хозяин магазина. – Это мой любимый сундук.

Видишь, крышка на петлях? И окован искусно. Жалко продавать.

– И ч-что вы там… храните?

– Тебе какое дело? Ты зачем сюда полез, паршивец? А? Признавайся!

– Я… не лез. Вы сами меня толкнули… а потом закрыли…

– Любопытен ты больно, – насупился Раметов. – А нервишки слабенькие. Не боишься, что башню снесет?

– Б-боюсь… – честно, как на духу, ответил Виктор.

– Тогда колись, мил человек! Кто тебя прислал?

Смесь изящной словесности и современного жаргона придавала речи Раметова неповторимое зловещее очарование.

Но охраннику было не до того. Он стоял перед выбором: раскрыть карты или… вызвать справедливый гнев хозяина «Раритета». Кто знает, что может взбрести ему в голову?

– Никто меня не посылал. Я сам…

– Сам с усами? – осклабился Раметов. – А я тебе усы возьму да и выщиплю!

– Я вам ничего не сделал! – защищался Виктор, который постепенно приходил в себя после ночных ужасов. – Никакого вреда не нанес!

– Значит, витрина не в счет? У меня другое мнение, милок.

– Витрину разбили хулиганы…

– По твоей просьбе? – невинно осведомился Раметов. – Даром или за деньги?

Виктор не осмелился лгать и промолчал, бросая на хозяина угрюмые взгляды.

– То-то! – обрадовался Раметов своей проницательности. – Мне твоя исповедь без надобности, паршивец. Я не поп. А ты грешник! Если и дальше пойдешь кривой дорожкой – не сносить тебе головы!

Хорошо, хоть «геенной огненной» стращать не стал. И на том спасибо.

– Я перед вами ни в чем не в-виноват, – пробормотал парень, надевая туфлю.

Он перепутал сон с явью и чувствовал, что ночные страхи все еще довлеют над ним.

– Коли не виноват, так я перед тобой в долгу-с, – серьезно заявил Раметов. – Стало быть, обязан удовлетворить твое любопытство.

Виктор мог бы побиться об заклад, что хозяин не поверил ему. Он прикидывается. Охранник – пешка в его крючковатых пальцах. А хватка у Раметова мертвая, как у бойцовского пса.