Натюрморт с серебряной вазой

Значит…

– Галина Васильевна не обязана отчитываться перед тобой, – перебила Глория. – Кто ты ей, чтобы чего-то требовать? Мы платим за ее услуги, а не за ее исповедь.

Лавров уставился в бинокль на милую девушку и мальчика, у которого были белые глаза. В какой-то момент тот обернулся и потянул девушку к дому. Очевидно, мальчик не выносит дневного света.

– Он правда слепой, – прошептал Лавров, опуская бинокль. – У него бельма на обоих глазах.

– Какой ужас…

– Ужас? Не ты ли твердила про слепого мальчика?

– Я говорю только то, что вижу.

– Что же ты теперь видишь?

– Смерть…

* * *

Ордынцев жадно разглядывал поднятую со дна моря находку.

– Где вы обнаружили мешок?

– Чуть в стороне от остова затонувшего судна.

Остовом они называли погребенные под слоем ила и песка деревянные конструкции, похожие на корпус древней галеры.

Максим Сергеевич с недоумением покрутил пустой мокрый мешок в руках.

– Там еще были камни, – добавил Антон и показал на разбросанные по палубе обломки ракушника, обкатанные морем.

– Камни… камни…

Руслана молча наблюдала за этой сценой, стоя рядом с хозяином яхты. На палубу не вышел только рулевой, он же кок. По причине занятости. На яхте привыкли обедать поздно, около пяти часов вечера, когда спадала жара. В полдень обходились холодной водой, пивом и легкими закусками. Каждый мог взять в холодильнике что пожелает и утолить голод.

Блондинка вообще сидела на диете. Салат из мидий и зеленый чай – вот и все ее меню. Не считая «Мартини», разумеется.

Сегодня Ордынцев решил угостить гостью и дайверов парочкой вкусных блюд, растолкал кока и отправил того на камбуз. Возможно, таким образом он хотел загладить свою вину перед Русланой. Она чувствовала себя одинокой, хотя ей была обещана приятная морская прогулка.

– Что ты об этом думаешь? – повернулся он к блондинке, которая лишь пожала плечами.

– Это подстава, – вместо нее сказал Антон. – Как пить дать! Кто-то нарочно утопил мешок с этой… штуковиной.

– Штуковина? – взвился Стас. – Знаешь, сколько стоит такая ваза, если она подлинная?

– Если это подлинник, то ему нет цены, – зачарованно вымолвил Ордынцев.

– Не слушайте вы его, Максим Сергеич, – предостерег Антон. – Подлинную вазу никто в море не бросил бы. Даже ради прикола. Вдруг бы мы ее не нашли?

– Тут наши буйки, – заметила Руслана, подняв темные очки и наклонившись над вазой.