Танец семи вуалей

Чадящие ароматические палочки, зажженные Сантой, вызывали тошноту. Сима была слишком напряжена, слишком озабочена предстоящим разговором. То, что Агафон умер, показалось ей дурной приметой.

– Вы… такая же, как и он? – дрожащим голосом спросила гостья. – Я имею в виду… простите…

Девушка достала из сумочки бумажный платок и вытерла мокрое от слез лицо. Плакать ей расхотелось. Сейчас она думала о том, как выпутаться из щекотливого положения.

– Мой дед когда-то обращался к Агафону, и тот помог ему, – сказала она уже спокойнее.

– Необычного свойства? – подсказала Глория.

– Да… довольно необычного…

– Ваш дед неглупый человек.

– Что вы? Он очень умный. И богатый.

– Он не дал бы вам плохого совета.

– Он любит меня, – вздохнула Сима. – Я его единственная внучка. С мамой у них полный разлад.

– Из-за вашего отца?

Девушка подняла на Глорию удивленные глаза.

– Да. Как вы догадались?

– Я такая же, как Агафон, – вырвалось у нее.

Порой Глория поражалась, откуда берутся фразы, которые она произносит. Не успела подумать, а ответ готов. Но так происходило не всегда.

Сима по-другому посмотрела вокруг. Каминный зал теперь показался ей куда гостеприимнее. Вишневые шторы и мебель красного бархата придавали просторной комнате уют, а запах индийский курений оказался приятным. Чего она так нервничала? Хозяйка дома – вежливая улыбчивая особа, совершенно не похожая на колдунью. Дед предупреждал ее, что Агафон имеет ужасную внешность, проще говоря, он урод.

Сима осмелела и успокоилась. Она ничего не потеряет, если расскажет даме о своих проблемах. Деньги у нее есть, чтобы заплатить за услуги: дед снабдил. Сумма приличная, но счастье внучки того стоило. У матери Сима даже не просила. Той негде взять такие бабки. С дедом они давно горшки побили, еще до рождения Симы. Мама к нему ни ногой, и тот держит характер, не общается с дочерью. Пусть живет со своим музыкантом, раз вышла за него без отцовского благословения.

– Не понимаю, как мама могла выйти за такого недотепу и лентяя?

– Вы недолюбливаете своего отца? – спросила Глория.

– Я его с трудом терплю. Ради мамы. Ей несладко приходится. Дед отлучил ее от себя, ни рубля не дает. Из-за нее и я страдаю.

– Вам тоже не перепадает?

– Дедушка не жадный, – смутилась Сима. – Он принципиальный. Меня не балует, потому что деньги портят детей. Так он считает.