Третий после смерти

 – Чтобы налакаться водки в моем присутствии? За этим, да? Тебя совесть мучает, ты отыграться на ком-нибудь хочешь! А я при чем? Я не виновата-а!

– О чем ты говоришь?

– Сходи в церковь, Тарасик, замоли грех… сразу легче станет! Почему ты так изменился? Ведь нам было хорошо вместе. Помнишь?

Лампа освещала деревянную отделку стен кабинета, тисненные золотом корешки книг, письменный прибор на столе, открытый бар, полный разноцветных бутылок.

– Все проходит, – жестко сказал Михалин. – Ты всерьез думаешь, будто я… причастен к смерти Феликса?

Она испуганно кивнула; ее глаза, красиво вытянутые к вискам, обрамленные густыми смоляными ресницами, метнулись и забегали.

«И красота может вызывать отвращение», – подумал Тарас.

– Значит, ты согласилась встретиться с убийцей? Хочешь его любви? А если я… – Он взял со стола нож для разрезания бумаги, картинно подбросил его вверх, поймал и помахал сверкнувшим лезвием перед точеным, безукоризненной формы носиком Анжелы. – Чик-чирик! И концы в воду!

Она отпрянула, выронила фужер… шампанское разлилось по ковру.

– Идиот! Шизофреник! – завизжала бывшая любовница, вскакивая и махая руками. – Кретин! Я все расскажу отцу! Он тебе покажет… чик-чирик! Ой… что это?

Анжела перестала плакать и молча уставилась на Тараса. Он, в одних плавках, стоял напротив нее, готовый отразить атаку ее острых ногтей.

– Надо было ехать домой, а не в квартиру к убийце, – саркастически улыбнулся Михалин. – Тем более к психически больному, как ты изволила выразиться.

Он сделал шаг вперед, Анжела попятилась, снова наступила на длинную полу халата и едва удержалась на ногах.

– Что это? – повторила она, показывая пальцем на его ноги. – Где ты так?

Тарас опустил глаза – по его бедру тянулась глубокая царапина. Она успела подсохнуть, но кое-где еще кровоточила.

– Черт… понятия не имею. Обо что-то поранился и не почувствовал.

– Надо промыть, – сказала Анжела, шмыгая носом.

Перепады ее настроения не поддавались объяснению.

– Сам справлюсь, – буркнул Тарас. – Рана не смертельная. Уходи, Анжела. Мне хочется побыть одному, подумать. Вызвать тебе такси?

– Прогоняешь? – Весь ее пыл угас, руки опустились. – Не сердись, ладно? – Из метающего молнии ее взгляд преобразился в жалобный, как у побитой собаки. – Мы оба не правы. Давай поговорим.

– Расставаться лучше друзьями, Анжела, – твердо произнес Михалин.