Смертельный псевдоним

Не он вернулся в опустевшую, пропахшую свечами и хвоей квартиру. Не он…

Лев Назарович смотрел на происходящее словно со стороны. Он замечал свои промахи и огрехи – не те слова, которые должны были быть сказаны, не те движения, не то выражение лица.

– Плохая, фальшивая роль, Лева, – не одобрил он собственного поведения. – Пора менять амплуа.

Роль богатого, преуспевающего холостяка нравилась ему куда больше. Но к ней приклеился довесок – безутешный вдовец с ребенком. Доктор Адамов пытался делать вид, что довеска не существует.

Увы, тщетно. Его жалели, ему сочувствовали, ему жаждали помочь… преимущественно дамы, конечно. Пришлось сменить работу. В новом коллективе Лев Назарович не распространялся о своем прошлом, придерживаясь имиджа одинокого мужчины, увлеченного медициной гения, хирурга-виртуоза.

Он снова прятал голову в песок, думая, что ему удастся перехитрить самого себя. Он предпочитал забыть о том человеке, который пришел к нему на следующий день после смерти Елены и сказал… Лучше было не вспоминать ни того визита, ни тех слов, ни дрожь, охватившую сильное и здоровое тело хирурга Адамова.

Ни того обещания, данного им незнакомцу в состоянии аффекта.

Анфиса Карповна, слава богу, согласилась присматривать за Асей. Девочка к ней привыкла, и доктора это устраивало. Отдать Асю ни своим отцу и матери, ни родителям покойной жены он не мог. Мотивировал это Лев Назарович благородными побуждениями – дескать, ребенка должны воспитывать родители, а подбрасывать чадо кому бы то ни было – предательство и малодушие.

Ему, хирургу Адамову, подобная слабость характера не свойственна, поэтому он, невзирая на трудности, будет растить Асю один.

На самом деле причина такой героической непреклонности была другая. Шестилетняя Ася оказалась не по возрасту смышленой и наблюдательной: она могла сболтнуть лишнее. Проводя целые дни с дедушкой и бабушкой, девочка невольно проговорилась бы о том, что Адамов желал скрыть. Он никогда не говорил с дочерью о смерти Елены, щадя чувства ребенка, и не знал ее мыслей.

Догадывается ли она? Да или нет – лучше не рисковать. Болтовня Аси могла дорого ему стоить.

Анфиса Карповна была предана доктору настолько, что он ее не опасался. Неповоротливый, туповатый деревенский ум домработницы так и не отточился за годы жизни в столице. Наверное, Анфиса не избежала участи других женщин и в глубине души была влюблена в своего хозяина. Разница в возрасте, воспитании и общественном положении делали ее чувство безнадежным и смешным.