Шулер с бубновым тузом

Мне снились карты, развалины мечетей… родинка на лице Анны и бубновый туз, которым разухабистый ковбой, отвратительно хихикая, размахивал перед моим носом…

* * *

На следующий день тучи рассеялись и показалось солнце. Гора Агармыш вдали была розовой от рассветных лучей. Во дворе весело щебетали пташки.

За завтраком Анна казалась задумчивой. Она сбегала за молоком, пока я спал, и в кухне стоял запах подгоревшей манной каши.

– Почему не ешь? – спросила сестра, глядя, как я размазываю ложкой кашу по тарелке.

– Честно говоря, это несъедобно, – заявил я.

– У тебя нет аппетита после вчерашней попойки. Вы с Джо перебрали виски. С твоей подачи, между прочим.

– Пусть так…

Я выпил чаю, молча поднялся и отправился приводить себя в порядок. Вместо нормальной ванной у Анны в доме была оборудована примитивная душевая. Воду для мытья грел котел из разряда раритетов. Удивительно, что он еще работал, а не развалился на части. За неимением лучшего я принял этот, с позволения сказать, душ, вытерся насухо и пригладил перед зеркалом свой русый ежик.

От этого зрелища у меня сразу поднялось настроение. Я прошел в гостиную и застал там Анну. Она сидела в кресле и ждала меня.

– Может, выйдешь?

– Мы же брат и сестра, – с кривой улыбкой заметила она.

– Я не привык переодеваться при дамах.

– Ты куда-то собрался?

Я чуть не брякнул про пропавший мобильник, но вовремя прикусил язык. Если они с Джо сообщники, пусть думают, что я болван, который ни черта не смыслит и не замечает их козней.

– У вас тут есть сауна? Или на худой конец паровая баня с этими… цветочными ароматами? Хочу развлечься, вкусить местной экзотики, – выкручивался я. – Девочку снять. Зря, что ли, тащился в этакую глушь? В глуши, говорят, самые пикантные девицы попадаются.

Анна брезгливо поморщилась.

– Ну ты и фрукт!

– Меня растлили столичные проститутки, до которых я большой охотник. Благодаря папиным денежкам я могу себе позволить любые удовольствия. Периодически меня тянет на свежину.

Она не понимала, шучу я или говорю серьезно, и смешалась. Моя скабрезность покоробила ее. Этого я и добивался.

– Хорошо, иди… – выдавила Анна, как будто я спрашивал у нее разрешения.