Принцесса из Шанхая

– Погодите! – крикнул Ростовцев ей вслед. И предложил Альбине: – Ты подожди, если хочешь. Я отвезу нашу гостью, вернусь, и мы еще посидим.

– Что, шофер один не справится?

– Это невежливо, дорогая.

Разумеется, госпожа Эрман не осталась. Всю дорогу в машине она дулась.

– Я ужасно беспокоюсь о Стефи, – призналась Лика. – Она сегодня с утра приболела – сердце, давление. Вдруг ей плохо стало, а рядом никого?

– Кто такая Стефи?

– Домработница. Вернее, не совсем…

Ростовцев протянул новой знакомой свой мобильный телефон.

– Позвоните ей!

Лика не совсем привыкла к такой штуке, как телефон, и мысль о звонке Стефи не пришла ей в голову.

– Как набирать?

– Просто цифры вашего городского номера, – подсказал Альберт.

Она последовала его совету и услышала длинные гудки… трубку никто не брал. Две следующих попытки закончились тем же.

– Спит, наверное, – предположила Альбина.

Лика побледнела и закусила губу. Не надо было ей оставлять Стефи одну!

* * *

Сыщик обдумывал свой визит к Красновской.

С одной стороны, та явно стремилась помочь, с искренним теплом говорила о новой хозяйке, с другой – принадлежала к касте так называемых «порядочных людей», которые не выдают чужих тайн ни при каких обстоятельствах. Знай она гораздо больше того, что поведала Смирнову, все равно молчала бы. На первых порах. Постепенно Красновская прониклась бы к нему доверием и выложила остальное – он умел обращаться с пожилыми дамами. Так что сыщик особо не переживал: завтра, послезавтра, через неделю, но старушка раскроет свои секреты.

Когда он вышел из дома на Неглинной, на улице падал снег, от утренней оттепели не осталось и следа. Свет фонарей и витрин придавал летящей пелене снега радужные оттенки. Часы Смирнова показывали начало десятого, в сущности, детское время. Красновская сослалась на недомогание – у нее на такую погоду резко разболелась голова – и попросила перенести беседу на завтра. Сыщик не успел задать ей некоторые вопросы.

Вообще Стефания Кондратьевна произвела на него двоякое впечатление.

По виду она напоминала даму старой закалки, экономку богатого дома: сухое лицо с морщинами у глаз и губ, седые, аккуратно подстриженные в каре волосы; платье с глухим воротом на некогда статной, но поддавшейся времени фигуре; живые темные глаза за стеклами очков. По характеру же она походила на одинокую, неприкаянную пенсионерку, которая работает на хозяев и ищет в них прежде всего близких, семью, а потом уже источник дохода.