Портрет кавалера в голубом камзоле

 – Это будет ее и мой триумф!»

Перед генеральной репетицией он подошел к Полине и с чувством произнес:

– Жемчужная! Ты настоящая жемчужина нашей труппы!

Она милостиво кивнула ему головой, увенчанной короной правительницы Египта, и протянула руку для поцелуя. Режиссер послушно приложился губами к тыльной стороне ее ладони, пахнущей пудрой и гримом, и, покачиваясь, как пьяный, вышел в коридор. Только теперь, увидев Клеопатру, он осознал, что неравнодушен к ней… вернее, к актрисе, которая никогда не ответит ему взаимностью…

– Она играет восхитительно.

Владелец театра на ходу поймал его за рукав и развернул к себе.

– Я ослышался? Что ты там буркнул насчет последнего раза?

– Простите, Валерий Яковлевич… – испугался режиссер. – Я вас не увидел… З-здравствуйте…

– И тебе не хворать, милейший.

– Я… я чрезвычайно доволен Полиной… она… превосходна в роли Клеопатры. Никто не сыграл бы лучше… Сегодня вы в этом убедитесь.

Зубов и без него знал, что Полина еще покажет себя, ее талант еще заставит скептиков устыдиться и кричать: «Браво!» Он верил в нее, когда остальные пожимали плечами и отводили глаза. Фактически это он создал ее… огранил этот алмаз, придав ему форму и блеск…

– Я мечтаю выхлопотать для Полины главную роль в кино, – сказал он режиссеру, не отпуская его рукава. – А ты сомневаешься, что мне удастся.

– Не-е-ет… я просто…

– Ты Фома неверующий, – перебил его Зубов. – Ладно, иди… Пора начинать.

Он вошел в женскую гримерную, где было шумно и людно… замешкался, выпил воды, перебросился несколькими словами с присутствующими и приблизился к ведущей актрисе, уже в полном облачении и готовой к выходу. Жемчужная волновалась, ее бледность проступала даже сквозь густой слой краски.

– Я боюсь… – прошептала она.

Две артистки, играющие служанок египетской царицы – Ираду и Хармиану, – затихли в своем углу, навострив уши.

– Это ведь репетиция, – мягко произнес Зубов. – В зале будет всего несколько человек.

– Ты не понял…

Он покосился в сторону «служанок» и поджал губы.

– Не сейчас, прошу тебя. Поговорим после.

– Да…

Зубов приписал ее страх не предстоящему выходу, а проблемам, которые она скрывала от него.

Он давно ломал себе голову, зачем она просила в долг довольно крупную сумму. Сказала, что на лечение матери.