Иди за мной

 – Как она меня достает! Зачем я терплю ее ужимки и капризы? Неужели ради денег, которые она мне одолжила? Скорее бы освободиться от этих бесовских пут и стать самим собой!»

– Давай, пока…

Она бросила трубку, а Ренат с облегчением выдохнул. Слава богу, отцепилась.

Остаток времени он посвятил новому проекту, неотступно думая о том, как сладко было бы влюбиться по-настоящему, махнуть с белокурой красавицей на Мальдивы, послать все и всех к черту… по вечерам пить мартини в гостиничном баре, а днем валяться на пляже и слушать шум прибоя…

Глава 3

Холеный кот песочной окраски вальяжно пересек комнату, уселся напротив хозяина и замер.

Древние египтяне обожествляли животных. Они поклонялись богу с головой жука-скарабея, богине с головой коровы… приносили жертвы богам-крокодилам и молились священным быкам…

– Иди ко мне, Ра! – позвал хозяин. Кот повернулся на его голос, но не двинулся с места.

– Иди, иди! Вернер тебя любит, паршивец!

Кот сверкнул глазами, неохотно потопал к хозяину, вспрыгнул ему на колени и позволил себя погладить.

– Вернер дал тебе хорошее имя, – улыбнулся хозяин.

Он говорил о себе в третьем лице, чтобы придать особый мистический вкус словам. «Вы знаете меня, как Вернера, – объяснял он новичкам, которые надеялись с его помощью уладить свои внутренние противоречия.

Они слушали учителя, раскрыв рот. Некоторые подвергали критике его сентенции, но все признавали авторитет Вернера. Иначе не посещали бы его клуб и не платили бы ему денег. Плату он взимал по столичным меркам среднюю, зато постоянно имел клиентуру.

Вернер с наслаждением касался мягкой кошачьей шерстки и приговаривал:

– Вероятно, какой-нибудь фараон точно так же гладил кота у себя на коленях.

Кот замурлыкал, то ли подтверждая смелое допущение хозяина, то ли выражая свое удовольствие. Он свернулся клубочком и задремал.

– Красавец! – восхищенно молвил Вернер. – Я знаю, что ты не обычное животное. Ты пришел ко мне из астрала… Я позвал тебя, и ты явился на мой зов.

Он закрыл глаза и прислушался к кошачьему мурлыканью. Эти звуки казались ему благотворными и гармоничными.