Подручный смерти

Он слышал, как Лариса споласкивает тарелки, складывает их на сушилку. Все это казалось далеким и несущественным. Он мысленно перенесся в свое детство, когда отец взял его с собой на охоту…

В лесу они промокли и продрогли. После той чертовой охоты Ренат впервые тяжело заболел. Простуда осложнилась бронхитом.

– Это случилось на охоте! – осенило его. – Я имею в виду болезнь. Отец выстрелил в зайца, я очень расстроился.

– Тебе было жаль зайца?

– Почему-то мне было жаль себя. Глупо, да? Звук выстрела и запах пороха долго преследовали меня.

– Потом ты вырос и все забыл?

– Не забыл. Отец высмеял меня, когда я в следующий раз отказался идти с ним на охоту, и назвал хлюпиком. С тех пор между нами часто возникали ссоры. Мы отдалились друг от друга. Я не мог преодолеть неприязнь, которую он мне внушал.

– Ты так и не простил ему того зайца?

– Я обвинял его в жестокости. Хотя охота – нормальное мужское хобби.

– Вполне нормальное, – кивнула Лариса.

– Я бы проследил за археологом, да кашель разгулялся, – без всякого перехода заявил Ренат.

– Он, небось, тоже лежит дома со своей ангиной.

Она невольно ощутила панику этого человека. Археолог пытался сорвать навесной замок с какой-то двери…

Глава 15

Мариша выписала пациенту направление на анализы и, когда тот вышел, подняла глаза на доктора.

– Вас тоже вызывали в ординаторскую?

– Ну да, – устало отозвался Бортников. – Как и всех.

– А у вас были с ней отношения?

– Чисто деловые. Она выполняла ту же работу, что и ты.

Бортников чувствовал, что Авилова была к нему неравнодушна. Но выдавать свои домыслы за истину он считал недопустимым.

– Ты рассказала, что в ту ночь за тобой гнался маньяк? – спросил он у Мариши.

– Я побоялась. А вы…

– Я тоже промолчал.

Девушка удовлетворенно вздохнула. Слава богу, Кирилл Сергеич умеет держать язык за зубами.

– Я не видела, кто за мной гнался, – оправдывалась она.

– Что «ты»? – не понял Бортников.

– Ну, что это я… Авилову…

– Ты?! – изумился он. – С какой стати тебе ее убивать?

– Просто она вышла из поликлиники сразу после меня, и они полагают…

– Чушь! С таким же основанием можно заподозрить меня, потому что я ушел домой около десяти. А смерть Авиловой наступила между девятью и одиннадцатью ночи.