Подручный смерти

Холод пробирал до костей.

– Вон тот дом, – показала Лариса. – Там во дворе косматая дворняга.

Ренат ее не услышал. Он каким-то образом мысленно перенесся на пустырь… В кустах скользили тени. В свете луны можно было различить каждый листочек, каждую шерстинку меха на шкурах косматых тварей… Волки?! Посреди поляны возвышалась человеческая фигура. Старик спокойно поджидал, когда вся стая соберется вокруг него. Хищники возбужденно сверкали глазами, из открытых пастей капала слюна… От стаи отделился самый крупный волк и припал к ногам старика… Тот наклонился, потрепал животное по загривку…

– Колдун! – осенило Рената.

 – Бородатый старец!.. Он знал язык зверей и сам умел обращаться в волка.

– Ты о чем?

– На пустыре раньше жил колдун!

– Еще до монгольского нашествия? – усмехнулась Лариса.

– Очень давно.

– Значит, «чупакабра» – оборотень? Это было бы слишком просто…

* * *

Слова сына о трупе на пустыре повергли Анюту в отчаяние. Слабенькая надежда, что это пьяные выдумки, разбилась в прах, когда она услышала, о чем сплетничают покупатели в аптеке.

Она отпускала лекарства, не чуя под собой ног. Неужели пацаны в хмельном угаре напали на медсестру? Хотели ограбить, вошли в раж и… прикончили женщину… Может, они не только от водки ошалели, а еще какой-нибудь дряни наглотались? А Пашку, желторотика, подставить решили! Чтобы всю вину за убийство на него свалить! Он, дурачок, повелся, храбрость свою взялся доказывать…

От этих мыслей у Анюты схватило сердце. Она сунула под язык валидол, но боль в груди не отпускала.

– Что с тобой? – забеспокоилась напарница. – Бледная, как стена.

– Голова кружится, – соврала Анюта. – Давление упало. На погоду, наверное.

– Давай померяю…

– Потом. Видишь, очередь стоит?

Она едва дождалась конца рабочего дня и побежала домой. Пашка спал в горнице, брат – в своей комнате. Дышал хрипло, но ровно, жара не было. Его состояние не внушало опасений.

Анюта приготовила ужин и разбудила сына. Допрашивала строго, но тот стоял на своем: ключей от чулана не брал, дядьку не запирал.

– Знаешь, кого на пустыре убили? Медсестру из поликлиники, Авилову. Ее отец мебельную мастерскую держит. Он всех ментов на ноги поднимет, а убийцу найдет.

– Я ее не убивал, – твердил Пашка. – Чем хочешь, поклянусь!

– А дружки твои?

– Я ничего не видел! Не знаю!

– Ох, гляди, пропадешь… Сядешь за чужой грех! Ты ведь наследил там, возле тела? Натоптал? Надо твои кроссовки выбросить куда подальше. Нет, лучше сжечь!.