Отражение нимфы

 – Художник Рогожин, вероятно, необычайно мрачная личность: бледный, изысканный и с печатью трагизма на лице.

Смирнов хмыкнул.

– Я бы не сказал. Увидеть воочию сего живописца я не сподобился, но по описанию это типичный мужик: в косоворотке, небритый, стриженый в кружок, с пронизывающим взглядом, традиционно любящий выпить и побаловаться с женщинами. Вот так!

– Странно…

Ева задумалась, подыскивая подходящее объяснение рогожинского феномена.

– Ну… на этрусских фресках часто повторяется тема пиршества, – наконец, сказала она.

 – Обильные возлияния в честь бога Фуфлунса, присутствие на пирах женщин – не только в качестве музыкантш и танцовщиц, но как равноправных подруг, говорит о…

– Какого бога? – хохоча, перебил ее Всеслав. – Фу… фуфла…

– Фуфлунса, – серьезно повторила Ева. – Это нечто вроде римского Бахуса и греческого Вакха-Диониса – божеств, покровительствующих виноградарству и виноделию. Между прочим, этруски считали вино «новой кровью богов». Прекрати смеяться! Ты выведешь меня из терпения.

– Что ты, дорогая, как я могу себе позволить?! Без твоих ценных подсказок мое расследование зайдет в тупик.

Сыщик продолжал хохотать, а Ева нахмурилась.

– Глупый ты, Смирнов, – рассердилась она. – И темный. Вот ты смеешься, а Рогожина найти не смог. Пора бы знать, что творчество тесно связано с личностью автора и одно можно понять через другое. Художника нет, а творчество есть. Надо идти на выставку!

– Поздно, – сказал Всеслав, изо всех сил стараясь взять себя в руки, чтобы не смеяться.

 – Я должен был сегодня отыскать Рогожина и доставить его на открытие. А выставка открывается завтра! Так что идти на нее уже нет никакого смысла.

– Я хочу посмотреть работы этого художника! – решительно заявила Ева. – Отложи дела и доставь мне удовольствие.

Сыщик с готовностью придвинулся и обнял ее.

– Ты неправильно понял, – засмеялась она. – Завтра утром мы идем на выставку! И никаких возражений.

Смирнов знал, что сопротивляться бесполезно.

Обстоятельства обязательно сложатся в пользу Евы. Чего хочет женщина, того хочет бог!

Сыщик отправился спать, а Ева осталась в гостиной. Она собиралась внимательно прочитать записи в тетрадях Алисы Данилиной.

Это были не дневники, а просто записки, которые девушка делала время от времени под влиянием либо каких-то значимых для нее событий, либо под сильным впечатлением от прочитанных книг, просмотренных фильмов, концертов или поездок.