Отражение нимфы

Смирнов и Ева – женщина, на которой он собирался жениться, – неделя как вернулись из Коктебеля. Прозрачный горный воздух, запах южных растений, фрукты и море очаровали Еву. Она часами бродила по обрывистому берегу, собирала камешки и раковины, яркие крымские цветы, наслаждалась шумом прибоя, криками чаек… Уезжать не хотелось.

В самолете Ева положила голову Славке на плечо и заснула. Ей снились полуобвалившиеся колонны Пантикапея, бывшей столицы Боспорского царства. Она упросила Смирнова посмотреть склеп Деметры.

– Древние греки почитали эту богиню как покровительницу земледелия и плодородия, – шептала она Славке на ухо, крепко держа его под руку. – Деметра – сестра самого Зевса! И мать Персефоны…

– А кто такая Персефона? – без интереса спросил он.

Глаза Евы стали большими и темными.

– Супруга Аида… повелителя царства мертвых, – наклонившись, прошептала она.

– Вот о мертвых лучше не поминать всуе, – суеверно вздохнул Смирнов. – А тем более о царстве Аида, мрачного и грозного подземного владыки.

И как эта… Персефона жила там с ним?

– Привыкла, – серьезно ответила Ева. – Куда ей было деваться? Страшный Аид увидел Персефону, влюбился в нее и похитил красавицу. Боги тоже не чужды страстей человеческих. Ты веришь в то, что все мифические персонажи на самом деле существовали когда-то? И что есть Олимп… где-то в другом измерении?

– Не знаю, – Всеслав улыбнулся. – Может быть.

Город Керчь был пыльным, жарким и мало чем напоминал античный Пантикапей.

Вдоль дорог тянулись сплошной стеной беленые каменные заборы, над которыми простирали пышные ветви старые ореховые деревья, под ногами валялась раздавленная, горько пахнущая кожура орехов и желтеющая от зноя листва. Смирнов ощутил легкую тревогу. Некстати Ева затеяла этот разговор о царстве Аида!

– Тьфу-тьфу! – на всякий случай сплюнул он. – Прочь, смерть и тлен! Да здравствует жизнь!

– Что с тобой? – удивилась Ева.

– Да так, ничего…

Стояло безветрие. Море лежало внизу – синее, масляно-стеклянное.

Вдали виднелись рыбацкие шаланды, по горизонту в желтоватом мареве призраком проплывало пассажирское судно. Каменистые берега заросли пожухлой травой, полынью. В кустах жужжали насекомые…

– Пристегните ремни, – мелодичным голосом сказала загорелая стюардесса. – Наш самолет идет на посадку.

И Ева проснулась.

Москва встретила нависшими серыми тучами, моросящим дождем, сутолокой, шумом, несущимися по шоссе автомобилями.