Опасайся взгляда Царицы Змей

Но тут, словно и не было долгих лет, встала перед ним девочка с курносым носиком и огромными бантами, в белых носочках на тонких ногах с выступающими коленками. Чем она так привлекла его? Может быть, зелеными глазами? Или своим молчанием? Он носил ее портфель, и всю дорогу девочка молчала, потом так же молча брала портфель у него из рук и заходила в подъезд. Его жизнь измерялась теми часами, когда он мог украдкой во время уроков смотреть на нее, получая двойки и длиннющие замечания в дневник. Но это было неважно…

Однажды произошло страшное: ее место за партой у окна оказалось пустым.

Сначала Сергей подумал, что девочка заболела, но дни шли, а она все не появлялась. Ее родители переехали в другой город.

Он проклинал себя за то, что так и не рассказал ей о своей любви, о том, как она много значит для него… Откуда он в детском возрасте знал про любовь? Просто знал, и все. Сергей решил написать девочке письмо. Он раздобыл ее новый адрес, долго мучился, ночами сочиняя послание, от которого зависела вся его судьба.

Горский до сих пор помнил, как перехватило от волнения горло и задрожали руки, когда он подошел к выкрашенному синей краской почтовому ящику, чтобы опустить заветный конверт…

Наступили дни ожидания, отчаяние сменялось надеждой, которая постепенно таяла. Прошло томительных полгода бессонных ночей и беспросветных дней. Потом Сергей понял, что ответа не будет. Никогда.

Мир померк, а переполненное любовью сердце уснуло летаргическим сном, долгим, как вечность. Он принял роковое решение: никогда, никого, ни одну вероломную женщину, девушку, девчонку не любить искренне.

Он представлял свое сердце растоптанным и истекающим кровью, валяющимся в грязи и пыли.

Больше никогда! Ни за что! Они не достойны его любви, его поклонения…

Сергей превратился в мстителя, нанося болезненные раны направо и налево, заглушая этим свою боль, которая змеей свернулась на дне его холодной души. Далекая тонконогая девочка закрыла его чувства на ключ. Это она лишила его сострадания, сделала монстром, наглым и спокойным, неотразимым, искушенным и равнодушным.

Мертвым. Вот так, пожалуй, будет правильно. Она убила его. Молча и безжалостно.

Лида слушала не перебивая, – так, как будто ей все было понятно, как будто она знала о нем и о себе такое, что делало естественной эту исповедь. Сергею стало легче, лед в его сердце тронулся…

– Хочешь в бане искупаться? – они незаметно перешли на «ты», естественно и просто, как происходит в жизни все самое значительное.